Фантики

...аллегории всегда позируют топлес.

Ночью мы знаем то ли меньше, то ли больше, чем днем, но никогда – столько же.

Будь я конем, картина “Три богатыря” была бы мне иконой.

В труде, как в футболе, сразу видно человека и сколько он стоит.

“Демон”, по выражению Врубеля, был страждущей душой мира, Пан – его тело, только старое. Как у бывшего спортсмена, оно сохранило следы красоты и силы, но все победы остались в давнем, почти забытом прошлом. Свирель не звучит, спина не разгибается, шерсть вылезла, про наяд и думать нечего.

Философия в России чувствует себя лучше не в трактате, а в романе.

На Руси, в стране, лишенной естественных границ в виде скал и морей, защитой должны служить заменяющие горы и похожие на них богатыри.

Растущее дерево – натура, сломанное – зачаток зодчества.

Что бы ни говорил Базаров, природа – не мастерская, а храм, и человек в ней гость, а медведь – хозяин.

России, однако, грачи нравятся, ибо они двигаются вместе с любимой народом весной, покрывая в
день столько же, сколько она: 50 километров.

Даже друзья называли стиль Шишкина протокольным, чему сам он только радовался, считая себя реалистом.

Фольклором становится искусство, которое не поднимается над народом и не выходит из него, а
растворяется без следа.

Оставшись напрочь неизвестным для чужих, Перов так намозолил глаза своим, что без него русская жизнь кажется невозможной – как без хлеба, без старых фильмов, без песен Исаковского.

Взявшись за любимые образцы, художник создавал их нерабские копии, точнее – версии. Боярыня Морозова сильно косила, Аленушка получилась вылитой шизофреничкой, у Серого Волка
были глаза Сталина.

Иванов успел создать лишь гениальные эскизы, где все дрожит и мечется, течет и несется. Эти библейские этюды – будто предвидение волновой физики, которую еще до Эйнштейна открыл Ван Гог, а закрыла атомная бомба.

обряд – еще не вера

когда к острову шел страшный ураган пятой категории, родители забирались на второй этаж и сидели в темноте, держа в руках самое дорогое – свадебные фотографии и американские паспорта.

Страсть к глубоко бессмысленному, бесполезному, даже опасному вранью составляет драгоценную художественную подробность русского духа.