Ящик для письменных принадлежностей

Интересная задумка автора, но к сожалению все настолько "эфемерно", что я даже в общих выражениях не могу пересказать сюжет. Или это потому что его нет..? То ли книга, а то ли виденье, знаете, как сон, который помнишь урывками, и вроде есть там что-то общее, а вроде и нет, и шут его знает, как в ней разобраться. Что-то мешает сказать, что Павич просто-напросто наваял некий вздор, нет, в ней есть своя прелесть, но она очень уж иррациональна, не получается увязать концы с концами, ощущение "разорванной паутины", какой-то незавершенности

Единственное, что мне понравилось в этой книге - это 2 рецепта блюд. Пожалуй, оставлю это здесь. На память. Вряд ли буду готовить, так как устриц с таким названием в моем городе не найти. Да что там, устриц, да еще и свежих, у нас совсем не найти. А зайчатина... ну подумаю. Да еще и на такой тарелке ;-)

1) В меню значилась устрица с грибами. Готовят это блюдо так. Следует взять одну крупную устрицу St. Jacques, размером не меньше желтка в яичнице-глазунье, сварить ее в кипящем красном вине, куда предварительно следует опустить один грецкий орех в скорлупе, лимон и ложку золы. В отдельную посуду с кипящей водой бросить немного морской соли, лист чая и дольку горького апельсина. Грибы завернуть в полотняную салфетку и некоторое время подержать над паром, следя за тем, чтобы они не намокли. Потом бросить устрицу в сильно разогретое оливковое масло, слегка обжарить и подать вместе с грибами на большом веере из бумаги, которая впитывает масло. Сверху все это украсить бананом. К такому блюду хорошо подать бокал белого вина, которое предварительно одно мгновение побывало во рту женщины…

2) Я заказал зайчатину в соусе из красной смородины. Ее подали на тарелках из майолики с изображением карт. Мне досталась тарелка с надписью «Le jugement» и рисунком, на котором была труба ангела и под ней бородатый мужчина и две женщины, одна из которых лежала в могиле. Это блюдо готовят следующим образом. Берут бедра двух зайчих среднего размера, вымоченные в маринаде и нашпигованные семечками подсолнечника и чесноком, обмазывают густо замешанной глиной и запекают на жару до тех пор, пока глина не растрескается. Соус из красной смородины был приготовлен самым обычным способом, но от моего внимания не укрылось, что перед подачей на стол в нем некоторое время держали какой-то драгоценный камень, скорее всего рубин. Подавали блюдо таким образом: в одно заячье бедро был воткнут маленький шелковый флажок зеленого цвета, в другое – красного. Это важно. Благодаря этому вы знаете, какое бедро от какой зайчихи. Есть надо попеременно, то от одного куска, то от другого, потому что между мясом двух существ всегда остается разница, которую ничем не скроешь…

В статье Милорад Павич делит человеческие поколения на два типа - киновитов и идиоритмиков - по аналогии с типами устройства монастырей на горе Афон. Киновиты предпочитают жить группами, тогда как идиоритмики - природные одиночки. Эти два типа поколений, сменяя друг друга, по очереди выходят на лидирующие позиции. Одновременно с этим на первый план выходит тот тип деятельности, который характерен для поколения данного типа.

Писательство, считает Павич, более свойственно киновитам. Поэтому в период главенства киновитов писатели чувствуют себя как рыба в воде. Они существуют как единое целое и потому творят во имя духа братства (Платон, Гете, Толстой). В период главенства поколения идиоритмиков писателям приходится нелегко. Будучи одиночками, они держатся изолированно друг от друга. Не принимают их и читатели-современники. Потому идиоритмикам приходится либо равняться на сильное поколение отцов-киновитов - и тогда они творят "во имя отца". Их поведение в этом случае Павич объясняет "антиэдиповым" комплексом (типичным представителем этого типа был "писатель" Христос; творчество этого идиоритмика было посвященно Отцу Небесному). Или же им (идиоритмикам) приходится творить во имя сильных будущих поколений, отвергая как современников, так и слабых отцов-киновитов. Такое писательство Павич называет "во имя сына", оно вызвано Эдиповым комплексом. Его представителями Павич считает Шекспира, Достоевского и себя.

Однако в конечном счете каждый монах (будь он киновитом или идиоритмиком), живущий на Афоне, пристанище Девы Марии, свои труды посвящает ей. Также и у писателей - во имя кого бы они ни писали, в их творчестве сильным движимым началом выступает женское влияние. Классификация Павича красива, но крайне умозрительна. На каком основании он распределяет писателей по типам, для меня так и осталось загадкой. Кроме того, как и всякая классификация, она огрубляет действительность и искажает реальное положение дел. Поэтому не понравилось. Поэтому низачот.

***
Прицепом - еще две статьи:
Михайлович Я. Павич и гипербеллетристика
Статья сербского литературоведа о Павиче и - сюрприз! - гипербеллетристике. Статья написана лет десять назад минимум, поэтому ничего нового ни о романах Павича, ни о гиперлитературе я из нее не почерпнул.

Ромодански Д. Гомологон человеческой души
Пространное эссе все о том же - о нелинейности павических текстов, о глубине смыслов и широте толкований. Обо всем и ни о чем. Мимо кассы абсолютно.