Отблеск костра. Старик

Так уж случилось, что одна за другой в прослушиванию рандомно оказались две книги о стариках, во многом совпадающих друг с другом. Правда в одной русский коммунист, а в другой - немецкий фашист. Но там и там - современность и прошлое, нравственный выбор, да и к тому же это были вторые книги, прочитанные мной у этих известных авторов. Первая книга Трифонова - "Дом на набережной" мне не очень понравился. Не люблю я читать о мучениях приласканной советской властью интеллигенции. Так и вспоминал известный анекдот про Каренину - "Корову бы ей, а лучше две".

Трифонов, как гласят источники, был любимым писателем этой самой интеллигенции. И таки да , в его книгах ставятся извечные ее вопросы- ̶а̶ ̶т̶о̶м̶у̶ ̶л̶и̶ ̶я̶ ̶д̶а̶л̶а̶, ̶а̶ ̶н̶е̶ ̶с̶л̶и̶ш̶к̶о̶м̶ ̶л̶и̶ ̶м̶н̶о̶г̶о̶ ̶я̶ ̶т̶о̶р̶г̶о̶в̶а̶л̶ ̶с̶о̶в̶е̶с̶т̶ь̶ю̶, или если короче то вопросы эти были связаны с поиском своего места в советском обществе, с определением роли и ответственности интеллигенции перед государством и народом, а также с поиском путей сохранения своей духовной свободы и критического мышления.

Что ж, книга написана хорошим языком. Автор, безусловно, талантлив. Вот только эти посылы и рассуждения. Все эти недомолвки, недосказания . Все эти полускрытые оправдания террора и репрессий. Отец писателя, как оказалось, был членом ревтрибунала, хотя герой книги - только его секретарь, твердящий, что от него ничего не зависело. Да, здесь поднята непростая тема судеб казачества в годы Гражданской войны. Но лучше Шолохова об этом, имхо, никто не написал и не напишет.

А вообще, по мере чтения, постоянно висел в голове вопрос - собственно, за что боролись? За кусок пирога в виде дачи и квартиры на набережной? При этом, идет еще через всю книгу какая-то мышиная возня за какие-то там квадратные метры. Противно было об этом читать , если честно. Вот такие сумбурные мысли. Продолжать знакомство с автором я не стану.

«… эта далекая, взбудораженная, кому-то уже непонятная сейчас жизнь. Зачем же я ворошу ее страницы? Они волнуют меня. И не только потому, что они об отце и о людях, которых я знал, но и потому, что они о времени, когда все начиналось. Когда начинались мы».

После романа «Старик» Ю.В. Трифонова (о котором хочется обязательно написать), сразу без передышки перешел к чтению повести «Отблеск костра». Два этих произведения вместе с «Домом на набережной» (прочитанным в свое время) (у)прямо связались единым контекстом. На первый взгляд, по незатейливой центральной идее и форме подачи материала, – «Отблеск костра» кажется просто очерком об отце. Биографией революционера, крупного военного деятеля Гражданской войны, государственного деятеля Валентина Андреевича Трифонова, который был расстрелян в годы политических репрессий. Ю.В. Трифонов, чтобы написать эту документальную повесть, работал в архивах. Изучал немногочисленные, разрозненные записки и документы, оставшиеся от отца. Сводил, сопоставлял различные материалы. Пользовался записями в дневнике Павла Лурье, прошедшего с отцом, в качестве помощника-адъютанта, всю Гражданскую войну. Чувствуется, что рассказывая о его уникальном жизненном пути, деятельности, заслугах, Трифонов пишет, отдавая сыновний долг, погибшему отцу. Долг писателя своему родному человеку, чье имя было забыто, вымарано из истории несправедливо, на долгие годы. Однако, как ни странно, этот долг и подробная история жизни отца – пусть очень важное, но не главное, что есть в повести. И это не боль сумасшедшая. Которую, кажется, не вынести. Жить с которой кажется не возможно. И о которой Трифонов не пишет ни слова, ни полслова. Мука мальчишкой, подростком оказаться изгоем власти, сыном изменников Родины, врагов народа. Узнать о смерти отца, о которой не сообщили, но все сразу поняли. Узнать о заключении матери. И дальше с этим жить, работать, учиться, писать. Потом, по воле той же власти, вдруг (не вдруг) стать на вершину писательской славы, получить (в 25 лет!) Государственную премию. И об этом, конечно, тоже ни слова. Но есть в повести что-то важней всего, что не высказано впрямую, но ощутимое. Как всегда в произведениях Трифонова. Это когда мы знаем, что время безжалостно, что оно убивает. Но есть есть написанное, что не будет дописано и не будет вычеркнуто временем. Талант, искусство, настоящая литература. Отчего возникает феномен художественности и в документальной повести. То, что останется навечно жить удивительной, меняющейся жизнью.

Роман Ю. Трифонова ''Старик'' - это ещё и замечательный щелчок по носу тем, кто с высокомерием относится к нашей великой советской литературе. Это высококлассный образец синтеза постмодернизма и реализма без кликушества об этом. Постмодернизм по форме, реализм по содержанию, по верности передачи духа кипящей лавы эпохи гражданской войны, а в противовес - духа затухающего застоя позднесоветского периода. Прекрасная, виртуозная игра со временем нарратива. Прекрасная трифоновская плотность передачи информации. Принцип историчности, подлинное единство высококачественной публицистики и высокой художественности образов. Герой, которому безгранично веришь и сострадаешь, очень хорошо понимая его неидеальность, близкую к преступности (я про старого П. Е. Летунова). Для меня самое важное - смелость Ю. Трифонова в поднятии темы расказачивания, но важно и то, что брежневская советская власть допустила обнародование такой темы. Интересен ещё и такой аспект - по тексту вполне ясно, что ключевым виновником расказачивания Летунов, а вслед за своим лирическим героем и Трифонов, видит Л. Д. Троцкого. И эта фамилия открыто называется. И именно деятельность Троцкого в конечном итоге повинна в репрессиях против казаческого полу- анархиста, полу- коммуниста Мигулина. Расказачивание по Трифонову идёт от Троцкого, естественно, посредством рьяной пролетарской ненависти среднего звена большевиков- командиров. Но вот что особенно - если раньше в сталинские годы старались не упоминать фамилию Троцкого в качестве центральных персонажей, то у Трифонова Троцкий есть, но нет упоминания центрального персонажа Филиппа Кузьмича Миронова, трифоновский Мигулин = очень прозрачная отсылка именно к нему. Произведём хитроумный ход мыслей - центральное противостояние романа: Мигулин против подлого и жестокого расказачивания от Троцкого. (При том, при всём Трифонов отлично понимает и даёт понять читателю, что Мигулин может быть столь же яростным и жестоким, как и Троцкий, но у его жестокости есть историческая оправданность и верность родной почве - казачьей общине, он плоть от плоти часть казачества.) Центральное противостояние эпохи: Сталин против Троцкого. В эпоху Л. И. Брежнева была негласная установка - скрадывать значение Сталина в эпохе, не упоминать его ни в качестве положительного, ни в качестве отрицательного персонажа. [Среди трифоновских персонажей брежневского периода нет персонажей ни положительных, ни отрицательных, все блошки серенькие, все прыгают. Среди них умирающий герой Гражданской Летунов и нахрапистый ''ДО УПОРА'' бюрократ новой формации Кондауров, но и он скоро умрёт от рака. Подобно Летунову вскоре после Брежнева начнёт загибаться Советская страна, но слава Богу, Трифонов этого уже не увидит, не выдержал бы.] Может, сведение обрывочных данных о Миронове к образу Мигулина у Трифонова - это не только художественный акт типизации, но и тонкий политический намёк на нейтралитет уже брежневской эпохи к Сталину? Неуслышанный призыв - не вихлять, окончательно определиться в отношении к Сталину... (Сам Трифонов, безусловно, не мог к Сталину относиться положительно, помним о судьбе трифоновских отца и дяди.)