Цитаты из книги Ночной смотрящий

А в реальности человечество делится на громадное большинство и крошечное меньшинство. Причем меньшинство это постоянно гробит себе подобных.

Бороться с неправильным опохмелом приходилось по методике начинающего Стивена Кинга — выжирать все, чтобы на утро не осталось. Методом зрелого Кинга, который перед сном выливал недопитое в раковину, Лузгин искренне восхищался. Как проявлением железной силы воли, отличающей матерого писателя от графоманствующего пацана.

Поднявшись над человеческим восприятием бытия, ты оторвешься от человеческих страхов. А значит, совсем иначе будешь оценивать возможные последствия

— Вот какой я хитрый. Ничуть не лучше остальных — враль, темнила, дезинформатор. С открытой улыбкой на добром лице. Народ таких зовет «пиарщиками». — Ты отстал от жизни. Продвинутый народ зовет таких «гуманитарными технологами».

- Это ценно , конечно. И какую роль ты мне отведешь в предстоящем шоу, хотелось бы знать? - Свидетеля. Лузгин поморщился. Что-то похожее он уже слышал. В Зашишевье, от Муромского. Кончилось все полными штанами.

«Подумаешь, оборотень! Вещь понятная. Вон ползет себе, пыхтит. Вы говорите — проблема верволка в средней полосе? Дюжина мужиков из Зашишевья решит эту проблему за одну ночь! Поймаем зверя с выездом к заказчику. И п… ему дадим капитально. Хоть зверю, хоть заказчику. Быстро, качественно, недорого. Оптовикам значительные скидки. Возможен бартер на алкоголь. Звоните нам по телефону…»

...если кого боишься, просто выдумай, будто что ты еще страшнее. Поверь в это. И враг убежит.

Пить надо чтобы выпить.

" Когда существуешь только для себя, это не жизнь, а дорога к смерти".

— Выпивал я однажды с зоопарковскими, люди как люди. Веселые. Обещали крокодилом угостить, когда сдохнет. Бедняга долго не протянет, ему какая-то гнида по морде кирпичом навесила, он с тех пор в депрессии. Удивительная скотина — человек. Ну залезь к крокодилу в вольер и там хоть кувалдой его лупцуй, это будет по-честному. Нет, обязательно надо с безопасного расстояния кирпичом!

Он был по горло сыт всяческим совершенством. Лузгина воротило от совершенства с той самой ночи, когда Миша описал ему систему ценностей высшего существа. Существа, которое знает все ответы. Которое знает, «как надо». Только почему же оно так ущербно?

"И ведь эти люди называют себя журналистами, гордятся профессией, - подумал он с горечью. - И каждая жопа, прочитав их галиматью, решает, что может писать. А сколько у нас авторов, которые, гордо ударяя себя в грудь, кричат: "Я - писатель!" И каждая жопа, прочитав их галиматью... Тьфу!"

Любая история - это не то, что написал рассказчик, а лишь то, что усвоили читатели.

Не надо ля-ля. Настоящая депрессия – это когда ни пить, ни есть, ни двигаться, ни жить не хочется... А ты вон какие планы строишь.

Да, массовый российский читатель уверен, что его жизнь – дерьмо. Ему это вколачивают в сознание уже двадцать лет. Он отбрасывает газеты и книги, включает телевизор, но оттуда идет то же давление, еще более эффективное… Раньше бездарно убеждали, будто кругом рай земной и коммунизм вот-вот. Теперь одаренно внушают совершенно противоположное. И куда бедному крестьянину податься?

В историческом масштабе те, кто стремятся, не достигают ничего. Влияет лишь тот, кто просто хочет быть собой. Результат влияния может выскочить где угодно и как угодно. Его случайным побочным следствием может оказаться даже выбраковка группы влияния. И такое бывало.

– Ужас, – сказал Котов. – Как чувствовал. То-то мне сюда не хотелось… Зацени, Робокоп, вот в таком примерно говне я родился. – А я деревенский, – посочувствовал Зыков. – В деревне, что ли, говна мало… Да оно там всюду. – Там не говно, там навоз. – А навоз не говно? – На говне картошка не уродится, – авторитетно заявил Зыков.

Ещё помогало держаться воспоминание об интервью с одним профессионалом, который уверял: картечью хорошо расстреливать машины, это надёжнее, чем автоматная очередь, пуля мало ли куда угодит, а дробовым зарядом из двенадцатого калибра ты просадишь дверь и вомнёшь её внутрь с противником вместе...