Цитадель

Без сердца нет дома. А быть бездомным не значит жить на свободе.

Я понял: человек - та же крепость. Мечтая вырваться на свободу, он ломает стены,но что, кроме жалких развалин, остается под взглядами звезд?

Усопший, о котором помнят, живее и могущественнее живущего.

" Ненавязчив тот, кто не навязывается мне со своим видением, а помогает увидеть мир таким, каким увидел сам".

Чтобы узнать, что такое жизнь, надо перевидать немало людей, самых разных.

Строить будущее - значит, неустанно обустраивать настоящее.

Тот, кто не тратит себя, остается пустым местом.

Просто-напросто я, как гусеница, нашел что-то для тебя и себя необходимое. Так слепец зимой ищет на ощупь очаг. И находит. Он ставит свою палку и садится возле него, скрестив ноги. Он не знает об огне того, что знаешь о нем ты, зрячий. Он нашел необходимую ему истину телесно, и увидишь, он не стронется с места.

Ты, наверное, видел, как слепые гусеницы ползут вверх по дереву, поближе к свету. Посмотрев на них, ты скажешь, к чему они стремятся, скажешь: "К свету" или: "К вершине", — потому что ты человек. Но они-то не знают к чему.

Посмотри, да, они умирают, но они согласны умереть, у них в глазах свет истины, хотя они краснели и чувствовали себя обворованными уродами от чужой насмешливой улыбки.

Я гоню нарушителей, пусть все выражают себя по правилам, — только так у них появятся свои собственные.

Но вот ты, который только что был в игре всемогущ и благороден, вдруг сплутовал и тут же понял, что разрушил собственными руками то, ради чего играл, — всемогущество и благородство.

Упражнение в молитве есть упражнение во внутренней тишине.

По звезде определяю я и его путь. Любители логики на поводу у собственных слов, они ходят по кругу, как цепная передача.

Гнев возвращается, но нет несправедливой судьбы, против которой так хочется кричать и жаловаться в голос, — они похожи на мать, потерявшую ребенка, — прибывает молоко, но оно никому не нужно.

— Человек ищет напряжения сил и жизни, а вовсе не счастья, — повторил отец.

Человек — прежде всего то, что есть, а не то, что он о себе знает.

Я ответил им: да, мы можем предвидеть следующий шаг каравана. Он должен повторить предыдущий и быть точно таким же, как тот. Повторяемость - вот основа нашей науки. Но караван в одну секунду может свернуть с пути, предначертанного моей логикой, потому что ему захотелось чего-то совсем иного...

Случившемуся можно отыскать причину, но понять, что случится, по тому, что имеешь, невозможно.

Я знаю: противостоят друг другу только слова, а человек, поднимаясь шаг за шагом вверх, видит на новой ступеньке новую картину, и нет для него никаких противоречий.

Но я-то знаю, что заблуждение не противоположность истины, оно тоже храм и выстроено из тех же камней, но по-другому.