Цитаты из книги Франкенштейн

Я — твое создание и готов покорно служить своему господину, если и ты выполнишь свой долг передо мною. 

Совершенный человек всегда должен сохранять спокойствие духа, не давая страсти или мимолётным желаниям возмущать этот покой.

- Проклятый творец! Зачем ты создал чудовище, от которого сам отвернулся с омерзением? Бог, в своём милосердии, создал человека прекрасным по своему образу и подобию, я же являюсь изуродованным подобием тебя самого, ещё более отвратительным из-за этого сходства. У Сатаны были собратья-демоны; в их глазах он был прекрасен. А я одинок и всем ненавистен.

Итак, ни радости дружбы, ни красоты земли и неба не могли исхитить мою душу из мрака, и даже слова любви оказывались бессильны. Меня обволокла туча, непроницаемая для благих влияний. Я был подобен раненому оленю, который уходит в заросли и там испускает дух, созерцая пронзившую его стрелу.

Почему человек так гордится чувствами, которые возвышают её над другими существами? Ведь они лишь увеличивают количество наших потребностей. Если бы наши чувства ограничивались голодом, жаждой и похотью, то мы, наверное, были бы почти свободными, а сейчас мы подвластны каждому дуновению ветра, каждому случайному слову или воспоминанию, которое это слово вызывает в нас.

Поражённый новизной этих ощущений, я отдавался им и, забыв о своём одиночестве и уродстве, отважился быть счастливым.

Для исследования причины жизни мы вынуждены обращаться сперва к смерти.

Три тысячи как будто вечных лет, Исполненных бессонными часами, Мгновеньями таких жестоких пыток, Что каждый миг казался дольше года, — Сознание, что нет нигде приюта, И боль тоски, отчаянье, презренье — Вот царство, где царить досталось мне.

Если б кто-нибудь отнесся ко мне с ласкою, я отплатил бы ему стократно; ради одного этого создания я помирился бы со всем человеческим родом.

Созерцание всего могучего и великого в природе всегда настраивало меня торжественно, заставляя забывать преходящие жизненные заботы.

Муки совести отравляют наслаждение, которое можно иногда найти в самой чрезмерности горя.

И все же мужчина остается слеп к тысячам житейских мелочей, требующих внимания женщины.

«Самый ветер нашептывал мне что-то утешительное, и природа с материнскою лаской уговаривала больше не плакать.

... но разве у нас нет долга перед живыми? Разве не должны мы сдерживаться, чтобы не усугублять их горя? Это вместе с тем и твой долг перед самим собой, ибо чрезмерная скорбь мешает самосовершенствованию и даже выполнению повседневных обязанностей, а без этого человек не пригоден для жизни в обществе.

Благословенный дар неба – сон!

Все в нем было просто, но трогало до глубины души.

Вместе со сном бежали прочь все восхитившие меня видения, и мою душу заволокло черной тоской.

Мы пережили тяжелые несчастья, но надо крепче держаться за то, что нам осталось, и перенести нашу любовь с тех, кого мы потеряли, на тех, кто еще жив. Наш круг будет узок, но крепко связан узами любви и общего горя.