Ten Days in a Madhouse

Конец XIX века, юная благовоспитанная леди, журналистка, решается на отважное приключение - выдать себя за сумасшедшую, чтобы оказаться в сумасшедшем доме на острове Блэкуелл и позже написать репортаж о порядках больницы изнутри.

Подготовившись, Нелли Блай приступает к делу - и обнаруживает, что симулировать безумие гораздо проще, чем ей казалось. Попасть в сумасшедший дом проще простого и это ужасает.

Дама из другой страны, незнакомая с местным языком, которая не в состоянии даже ответить на вопросы доктора, женщина, которая по состоянию своего физического здоровья не может работать и приносить деньги в семью, девушка, подверженная "нервической усталости" - все они признаны психически нездоровыми и направлены в дом для душевнобольных, вырваться из которого почти невозможно.

И здесь позвольте мне уточнить одну вещь: с того момента, как я оказалась в пределах сумасшедшего дома на острове, я не пыталась более играть роль безумной. Я говорила и вела себя в точности так же, как в обычной жизни. И, как это ни странно, чем разумнее я говорила и действовала, тем безумнее меня считали все...

Даже если при попадании в лечебницу пациент сохранял разум, то уже через несколько месяцев обращение неквалифицированного, порой даже жестокого персонала расшатывало его здоровье как физическое, так и психическое до такой степени, что ошибочный первоначальный диагноз становился правдивым.

Звучит определенно кошмарно.

Книга написана достаточно простым, можно сказать, изящным языком, и в наши дни она может показаться наивной - но как историческое свидетельство этот материал крайне интересен. А общественный резонанс и изменения, которые вызвала его публикация, сложно переоценить.

Нелли Блай — прекрасная сильная женщина, которая не боялась идти поперёк общества и освещать болезненные темы.

С расследованием она добровольно отправилась в психлечебницу на острове Блэкуэлл.

Психлечебницы были закрыты для общества, никто не знал, что происходит в стенах заведений, пациенты никогда не выходили из них, обречённые на пожизненное и недолгое существование.

Проходя мимо низкого здания, в котором было заперто множество беспомощных душевнобольных, я прочитала девиз на стене: «Пока живу, надеюсь». От абсурдности этих слов меня охватило отчаяние. Мне хотелось бы начертать над воротами, ведущими в сумасшедший дом: «Оставь надежду, всяк сюда входящий».

Некомпетентность персонала, равнодушие, злоба, отвратительные условия содержания — всё это лишало рассудка даже здоровых людей.

Они живут, дышат, едят; человеческий облик на месте, но нечто такое, без чего может существовать тело, но что не может существовать без тела, угасло в них.

Нелли не спасла ни одной женщины из этой лечебницы напрямую, но сделала достаточно много, чтобы их заметили и чтобы их жизнь стала намного легче.

Мне всегда хотелось узнать о приютах побольше; хотелось убедиться, что с самыми беззащитными из Божьих созданий — безумцами — обращались хорошо и заботливо.

Сложно поверить, что в 1887 году молодая девушка в одиночку сделала то, на что сегодня не решится целая съемочная группа с охраной.

Самое страшное в этой истории  не столько ледяные ванны, гнилая еда или побои (хотя от этого волосы встают дыбом).
Самое жуткое  это система, которая ломала здоровых людей.

Нелли Блай не просто написала хайповую статью,  она добилась реальных реформ, выбила бюджеты на улучшение условий и спасла сотни жизней.

После этой книги начинаешь острее ценить базовые права человека, которые сегодня кажутся нам естественными.