К сожалению, как и их дражайшая маменька, они были всего лишь «довольно недурны собой», не более того. Других достоинств у них не наблюдалось, и, следовательно, беседа за завтраком категорически недотягивала до интеллектуального уровня, к которому стремилась Алексия.

В конце концов, она достаточно хорошо ознакомилась с папенькиной библиотекой, чтобы точно знать, что именно упирается сейчас в нижнюю часть ее тела.

— Он действительно такой боязливый?
— Ничего подобного. Он просто не готов.
— К чему?
— К тебе, любовь моя, — сказал граф, смягчая оскорбление лаской.

— Он съел три холодных жареных цыпленка, — шокированным голосом произнесла Фелисити. — Три, и это в то время, когда полагается завтракать! — казалось, она никак не может решить, что ее больше возмущает: количество съеденных цыплят или не подходящее для этого время.

— Я выпотрошу этого подонка, — сказал он тихо, из-за чего его голос казался еще более гневным. — Я ему все кости через ноздрю по одной вытащу.

— Предлагаю пустить в ход хорошо продуманные, добротные извинения и продолжительный сеанс самоуничижительного подхалимства, — сказал бета.

Почему же она оставила свой верный зонтик? Ведь этот господин особенно нуждался в том, чтобы его хорошенько ткнули чем-то острым в нижнюю половину тела.

Мисс Таработти не была легкой как пушинка. Она не делала тайны из того, что любит покушать — причем разнообразно, вкусно и регулярно.

...одно дело — иметь богатство, и совсем другое — уметь им похвастаться.

К плохо информированному обществу относились и ее собственные родственники, которые специализировались на том, чтобы быть одновременно беспокойными, упрямыми и глупыми.

Алексия благопристойно покраснела бы от смущения, если бы не пошла цветом кожи в одного из, как говаривала ее маменька, «итальянских язычников», которые никогда не краснеют — ни благопристойно, ни как-нибудь еще.

Он понятия не имел, что именно в этой женщине заставляет его отбросить всякие приличия в выборе выражений.

— Вы не пострадали, мисс Таработти?
— Вы имеете в виду, если не брать в расчет мое достоинство?
Алексия заподозрила, что руки лорда Маккона касались ее чуть дольше, чем требовали обстоятельства,

— Почему с вами всегда так трудно? — крайне раздраженно поинтересовался лорд Маккон.
Алексия осклабилась и предположила:
— Из-за отсутствия души?
— Скорее, разума, — поправил ее граф.

Тогда он поцеловал ее как следует, с полной отдачей. Это было не совсем то, чего мисс Таработти добивалась, хлопая ресницами, но она решила не жаловаться на такие последствия своих действий.

Лорд Маккон с его широкой и страстной натурой не мог не признавать столь аппетитный факт. Увы, стоило мисс Таработти открыть рот — и отрадное впечатление всякий раз было безнадежно испорчено. Если верить скромному опыту графа, на свете не было женщины, более раздражающе многословной.

Алексии казалось, что на какой-то стадии происходящего она, возможно, поймет, что именно происходит, но эта стадия определенно еще не настала.

Он был уверен, что самоконтроль по-прежнему где-то тут, просто никак не мог его найти.

Но мисс Таработти полагала, что это правило не имеет к ней отношения, поскольку она была старой девой, причем столько, сколько себя помнила. В особо неприятные моменты ей казалось, что она прямо-таки родилась старой девой.

— Что вы себе…
— Это единственный способ заставить вас замолчать, — буркнул он, крепче держа ее подбородок и снова накрывая ее губы своими.