Цитаты из книги Книга Рождества

Магия деревьев переносилась в дома на Рождество. Древние римляне во время Сатурналий и Календ украшали дома еловыми ветками; затем следовало празднование Нового года, так как ели, будучи вечнозелеными и, как считали в то время, бессмертными, олицетворяли плодородие. В Австрии с незапамятных времен люди срезали ветки вишни, груши и боярышника, вносили их в свои дома и, помещая в воду или мокрый песок, заставляли цвести в честь Рождества.

Вероятно, от этих обычаев и берет начало традиция ставить в доме на Рождество елку, сверкающую огнями и увешанную фруктами и маленькими подарками. Но никто не мог определенно сказать, как этот переход произошел. По христианской легенде, ель была деревом жизни, которое росло в райском саду; когда Ева сорвала плод, его листва и цветы превратились в иголки. Только в ночь рождения Христа оно расцвело вновь - этот момент и нашел свое отражение в рождественской елке христиан.

Некоторые летописи связывали происхождение рождественской елки со Святым Вильфридом, христианским проповедником восьмого столетия, который обращал в веру язычников Германии. Он срубил дуб, посвященный Одину и использовавшийся для человеческих жертвоприношений. Вдруг рядом выросла маленькая елочка, и Вильфрид провозгласил это незапятнанное дерево символом новой веры.

Христианская история была светлым пятном этого времени года. По-прежнему церкви и дома украшали гирляндами из веток остролиста и плюща; обычаи, сопровождавшие праздник, были те же, что и в стародавние времена. Так мрачный Один, наделенный чертами великодушного Святого Николая и, возможно, царственного образа Мельхиора, перевоплотился в грубовато-добродушного и румяного разносчика подарков Санта Клауса. Что-то от Иггдрасиль - Вселенского Дерева древних скандинавов - осталось и в рождественской елке. Старые зимние языческие жертвоприношения включали в новые обряды, где они появлялись то в пантомимах, рассказывающих о Святом Георгии, то в деревенских ритуалах, таких, как охота на крапивника.

В новых обрядах находилось место всему: старым богам и их церемониям, древним праздникам смерти и ночи, властителям мороза и снега. Эти воспоминания отражались в жизни простого народа и лелеялись без страха. В образе Младенца, рожденного в Вифлееме, они в середине зимы получали божественный дар очищающего огня, способного отогнать тьму.

Жертвоприношения и напоминания о них продержались в зимних празднованиях так долго потому, что страх перед зимой был огромен. В Британии и странах, расположенных ближе к северу, мир, казалось, умирал каждый год вместе со светом. Астрологи говорили, что сами звезды, которые управляли жизнью смертных, были выстроены в определенном порядке. В поясе созвездий, образующих зодиак, правил зловещий скорпион, который сражался с Солнцем. Дьявольское созвездие, иногда именуемое "Крадущимся", было источником смерти и темноты. Стрелец вечно преследовал Скорпиона со стрелой, нацеленной в его звездное сердце, но так и не поразившей древнее чудовище. За Стрельцом, подвижный и легкий, следовал Козерог - источник хаоса.

Большинство обычаев, связанных с жертвоприношением, мало напоминали свое кровавое происхождение. Они принимали формы шествий наряженных людей и были полны веселья; сохранялся лишь слабый отголосок торжественности былых ритуалов. Например, во времена, когда Британией правили римляне, легионеры, последователи Митры, бога света, приносили ему в жертву быков. Много веков спустя от той религии остались лишь комичные рождественские ряженые, как например, Оосер из Дорсета, который расхаживал по деревням в бычьей маске. В Ковентри был даже бык-танцор, именуемый Старой Бронзовой Мордой. Как и все Рождественские животные, он должен был приносить удачу.

Однако гораздо популярнее были Рождественские лошади - деревянная лошадиная голова на палке, - пришедшие с Крайнего Севера. Хроники писали, что в Норвегии времен викингов празднества середины зимы устраивались следующим образом. Из своих крепостей спускались вниз по заснеженным холмам на санях и лыжах воины. Они везли бочонки пива и гнали впереди себя лошадей и овец. Они собирались в жилище своего вождя и устраивали в середине очаг. Там перед образом Праотца Одина умирали под ножом их лошади. Кровь животных собирали в сосуды и разбрызгивали по полу у подножия фигуры бога и над головами людей. Чашу с кровью передавали из рук в руки, и, когда все отпивали из нее, начиналось само торжество.

Память об этом жертвоприношении намного пережила викингов. На протяжении веков в Британии - стране, долгое время находящейся под властью викингов, - существовал обычай в День Святого Стефана пускать лошадям кровь (но не убивать их). Считалось, что кровопускание очищает животных. Но выбор для ритуала в самой середине зимы требует другого объяснения. Скорее всего, это было связано с древними жертвоприношениями лошадей.

Все эти обряды в конце концов были собраны воедино и приурочены к Рождественским торжествам, и, хотя происхождение их забывалось со временем, отголоски древних церемоний о себе напоминали. Следы их можно обнаружить в тяге к пламени свечей и разжиганию святочного полена, в мимах и ряженых, причудливых ритуалах и играх, где эхом отдавались древние и забытые жертвоприношения, в самой церемонии празднования и выборе праздничной еды, в гирляндах из остролиста, плюща и хвои, в украшении рождественских елок, в одаривании подарками и самих словах песен, которые распевали. Дитя, которое было Сыном Божьим и звалось солнцем праведности, обещало освобождение от темноты и надежду на вечную жизнь. То, что рождение его связали с самым сердцем зимы, казалось естественным; это соединило новую веру со старой и помогло людям сохранить привычное течение жизни. Атрибуты Рождества - это атрибуты света и тьмы. Это время радости и богослужений, празднований и добрых пожеланий. Но все это еще было приправлено доставляющим удовольствие оттенком страха, пережитком древнего суеверия, торжествовавшим в день солнцестояния, когда смерть и темнота правили миром.

У дверей домов появились огни, они двигались по узким улочкам, собирались группами у колодца. Это были маленькие масляные лампы, прикрытые от ночного ветра фонарными крышками из железа, и держали их в руках молодые люди в рождественских костюмах. Их лица были вымазаны сажей, тела закутаны от холода, и с фонарями они несли шесты и дубинки. Толкаясь и посмеиваясь, они покинули колодец и пробирались сквозь снег мимо домов, мимо церкви, по тропинке, которая вела в поле.

К тому моменту, когда забрезжил первый утренний свет, мужчины были далеко от своих домов. Можно было видеть их темные фигуры, двигавшиеся среди изгородей. Они били шестами по голым веткам боярышника и терна так, что маленькие птички, прятавшиеся в ветвях, взлетали вверх, прочь от опасности.

За этими маленькими птичками и охотились мужчины. Мужчин называли Рождественскими Парнями-Крапивниками, они добывали для деревни крапивника. Тот, которому удавалось вспугнуть хотя бы одного и переломить его хрупкую спину ударом своей палки, становился Королем этого дня.

Король был хозяином церемонии. Он клал крошечное существо на миниатюрные, украшенные лентами похоронные дороги, которые были прикреплены на верхушке его шеста. Потом он вел своих парней по дороге назад в деревню, где из труб уже вился дым утренних очагов.

По мере приближения к домам Парни-Крапивники до хрипоты кричали о своем триумфе и смеялись над холодом. Ставни распахивались, и оттуда выглядывали розовые лица. Около первого дома молодой человек останавливался у калитки и пел нелепую песню:

На последней ноте дверь дома отворялась. На пороге стояла хозяйка, с усмешкой размахивая подарком Парню-Крапивнику. Это была огромная кружка пенящегося пива. Мужчины передавали кружку по кругу, а Король выдергивал красное перо из птицы и, размахивая, протягивал его в подарок хозяйке.

После этого Парни-Крапивники переходили от одного дома к другому, распевая свою странную песню, получая подарки и раздавая птичьи перья. Обойдя все дома, молодые люди меняли свою мелодию на погребальную. Они относили крапивника на церковный двор, где выкапывали маленькую могилку и предавали его земле.

Далеко от Вифлеема, далеко от земель, где правила по законам Римской империи, на черно-ночном ледовом севере - в землях кельтов, готов, финнов, дэнов и гуннов - в огромных деревянных строениях и вокруг костров, полыхающих среди бесконечных снежных просторов, благоговейно совершались обряды, призванные вернуть солнце. Люди наряжались, надевая лошадиные голов, оленьи рога и кожу, козлиные шкуры, и танцевали в свете костра. Они украшали свои дома и себя остролистом и плющом, омелой и хвоей - всеми растениями, которые противостояли зимней смерти и поэтому были наделены волшебной силой. Люди устраивали шумные пиршества. Они совершали жертвоприношения мертвым и божествам темноты. В честь солнца и плодородия земли умерщвлялись животные, а у некоторых народов - мужчины и женщины.

Люди боялись потерять не только свет, дающий жизнь, хотя уже и это было достаточно страшно. Эти люди были уверены в том, что темнота была наполнена духами зла. Во мраке появились привидения, подкрадывались оборотни; в ночи, творя злые дела, таились ведьмы, демоны, гоблины и черти; своры сверхъестественных псов собирались на вересковых пустошах; злобные духи вертелись около домов, разыскивая вход. Поэтому мужчины и женщины придумывали, как их обмануть. Они пели защитные заклинания, прикрепляли магические символы на двери и одежду. А от темноты спасались разводя огонь.

Огонь был неотъемлемой частью всех зимних празднеств. Он был братом солнца, взывающим к небесам. Огромные костры полыхали на холмах Ирландии и Шотландии, в горах Франции и Германии, в покоях скандинавских королей. В странах Средиземноморья, подвластных Риму, на зимнем празднике, устраиваемом римлянами, зажигали свечи. Первоначально этот праздник назывался Брумалии, позже он стал известен как Сатурналии. Торжества посвящались тирану Сатурну, покровителю урожая, долго находившемуся в плену у своего сына Юпитера глубоко под землей. Возможно, из-за того, что томившиеся в неволе титаны, как считалось, видели мир вверх ногами, Сатурналии была праздником перевертышей: хозяева служили рабам, а рабы командовали хозяевами. Это было время пиршеств, когда несли зеленые ветви, символизирующие жизненную силу, и дарили подарки. Мужчины и женщины бросали вызов темное своим безудержным весельем и отгоняли ее песнями и плясками.

Эту свору охотившихся привидений в разных местах называли по-разному. На севере Англии они были известны как гончие псы Габриэля, или "рэч" Габриэля, что означало "погонщики трупов", - скачущие по облакам псы-привидения с горящими глазами. Иногда говорили, что их предводителем был король Артур. В Уэльсе охотником считался Гвин ап Надд, владыка подземного мира. В некоторых районах Германии охотником была старая богиня Берта, которая путешествовала по земле в сопровождении эльфов, фей и привидений. (В эпоху христианства Берту продолжали почитать простые люди. Она лелеяла души младенцев, умерших некрешеными и поэтому оставшихся без покровительства церкви). Богиня скакала над крестьянскими дворами и домами, проверяя чистоту дворовых построек и оценивая прялки и веретена хозяек. Опасаясь ее проверки, очаги выметали дочиста. Дома украшали хвоей. Чтобы устроить ее, выставляли блины. Пекли пироги в форме башмаков, чтобы богиня могла наполнить их маленькими подарками.

Если ее не кормили или хозяева были неаккуратными и небережливыми, Берта насылала бедствия и увечья, а если люди следили за тем, что она делала, она ослепляла их. Но у богини были и более приятные качества.

Северные Святки, с жертвоприношениями и торжествами, приходились приблизительно на период солнцестояния. Но изначально это был праздник мертвых, устраиваемый в честь предков - бледных теней, порождаемых прячущимся солнцем. Они выходили на побережье, если находили свою смерть в море, или поднимались из гробов, которые не могли держать их под землей. Они приходили из своих скрытых миров, чтобы еще раз навестить мир живых.

Даже когда христианские ритуалы облагородили святочные празднества, люди продолжали помнить о старых богах и говорили, что они вернутся и заявят о своем праве на человеческую смерть. Когда зимний ветер завывал за окном, жители северных стран слышали могучий крик Одина, который с дикой свитой потерянных и голодных душ охотился в небесах. Увидеть Джолери, или святочное привидение, означало для христиан смерть. И мудрый народ оставался у себя дома.

Никто не может сказать определенно, почему почитали крапивника. Птица часто залетала в темные места - чащи, расщелины - и, возможно, поэтому вбирали в себя силы земли. Кое-кто утверждал, что именно крапивник - та первая птица, которая на землю огонь с небес; птицу опалило солнце, поэтому ее оперение красноватого оттенка. Другие рассказывали историю про спор о верховенстве среди птиц. Корону предполагалось отдать тому, кто сможет подлететь ближе всего к солнцу. Выше всех воспарил орел, но крапивник, который спрятался в его оперении, выпрыгнул оттуда в верхней точке полета и взлетел выше, победив орла и выиграв корону.

Каковы бы ни были причины, но в воображении людей эта птица была окутана тайной и наделена необыкновенной силой, а ее жизнь считали драгоценной. Вот почему ее и приносили в жертву.

Связь со старыми богами была более очевидна в британском Рождественском ритуале, именуемом "ходенинг". Для тех, кто принимал в нем участие, он казался не более чем шуткой, которая в худшем случае могла напугать самых впечатлительных зрителей. Центральной фигурой действия был мужчина, изображавший лошадь. Его накрывали одеялом или простыней, а сверху торчала голова лошади. Она могла быть деревянной, подчас ярко раскрашенной, а иногда - даже настоящим лошадиным черепом. И в том, и в другом случае использовалось проволочное приспособление, благодаря которому челюсти, щелкая, открывались и закрывались так, что наводили ужас, а в глазницы часто вставляли свечи, чтобы заставить их сверкать. С этим "ходеном" ходили по улицам города, иногда с погонщиком с вожжами в руках, а иногда под аккомпанемент труб и барабанов. Другие мужчины, у которых не было особой роли, просто присоединялись к процессии. Дети пытались оседлать коня, женщины от него убегали. Люди кидали подарки - сладости или деньги - в его щелкающий рот и просили удачи.

Награжденный, встающий на дыбы, "ходен" был, очевидно, пережитком какого-то древнего лошадиного обряда. Ключ к его происхождению сохранился в самой жизни. Слово "ходенинг" связано с лошадиной маской, которую надевали на голову главного актера, и с деревом, из которого иногда делали голову (от английских слов hood, что означает "капюшон", и wood - "дерево"). Но, скорее всего, оно связано с именем северного бога Одина, в жертву которому приносили лошадей.

Хотя охотники и не осознавали этого, охота на крапивника была жертвоприношением, отголоски зимних ритуалов тех времен, когда у людей появились первые представления о богах. Священная смерть птицы была даром силам вселенной и мольбой о благоволении и счастливой судьбе. Владение перьями связывало смертных с божественным.

В ранние времена таким звеном являлись короли. Правители были священны. Считалось, что и плодородие земли зависит от них. В некоторых странах после правления в течение года - или восьми лет, или в любое время, когда была угроза голода, - короля приносили в жертву ради его народа, пепел же развеивали в полях, чтобы они были плодородными. В большинстве культур, однако, богов задабривали менее драматичными способами. Считалось, что таинственной силой обладали такие животные, как бык, лошадь, боров, - их-то и приносили в жертву. Дабы приобщиться к божественному, люди ели мясо этих животных, а чтобы стать такими же сильными и плодовитыми, они надевали на головы их черепа и кожу.

Итак мать и сын принесли свет и надежду жизни взамен темноты и страха смерти. Но путь для них, как и для всего остального мира, был уже намерен: у каждого народа существовал ритуал, который давал надежду отчаявшимся и веру в жизнь, а не в смерть. Такие ритуалы были сезонными, они отмечали период зимнего солнцестояния.

Слово "солнцестояние" означает не что иное, как "солнце все еще стоит". Зимнее солнцестояние - это точка годового цикла вращения Земли вокруг Солнца, когда из-за угла наклона земной оси северное полушарие отклоняется от Солнца дальше всего. От горизонта до горизонта Солнце проходит по небу по очень низкой траектории. Те слабые лучи, что достигают Земли в это время года, падают косо, дают совсем немного света и тепла. День зимнего солнцестояния - самый короткий за весь год, а ночь - самая суровая и длинная.

Большинство людей видели ли в Солнце Божество, которое дает свет, тепло и жизнь. В последние дни декабря Божество показывалось днем ненадолго и напоминало натянутое улыбку больного старца на смертном одре. Однако в последующие дни Божество начинало опять бороться со всепоглощающей темнотой, постепенно выигрывая, вплоть до середины лета, когда оно ярко-золотым солнечным великолепием полыхало в небесах.

Люди не относились к победе солнца как к чему-то само собой разумеющемся. Мужчины и женщины ощущали себя частью вселенной, считая, что имеют свою собственную роль. Они верили, что солнце и свет были действительно неуязвимыми во время солнцестояния. Земля дрожит под шагами мертвых, и если все живое не будет молиться и совершать обряды, смерть восторжествуют. Лето никогда не вернется, не расцветут цветы и не поспеют плоды, не появится спелое зерно в колосьях и не будет играть озорной молодняк на пастбищах.

Мария кажется неотделимой от цветов. Предания говорят, что в юности она отличалась чистотой и добротой; было очевидно, что небеса улыбались ей. И поэтому священникам храма в Назарете было поручено выбрать ей мужа. Они созвали женихов в храм и приказали каждому положить на алтарь голую ветку. Одна из них расцвела; ее принес Иосиф из рода царя Давида. Это определило его избрание в мужья Марии.

Писания сообщают, что Иосиф был в замешательстве, когда узнал, что его невеста ждет ребенка, и смутился, когда во сне явился ему ангел возвестить, что Мария родит Сына Божьего. Но простой люд рассказывал другое. Иосиф и Мария гуляли по саду и пели. Мария, охваченная томлением, которое чувствуют все беременные женщины, попросила Иосифа сорвать ей несколько вишен. В гневе, полный подозрений и упреков, он отказался. Пусть вишни собирает отец ребенка, сказал он. И в этот момент с небес раздался голос. Вишневое дерево наклонило ветви, и плоды упали в руки Марии. Мария была розой мира, говорили люди, а ребенок - истинным солнцем праведности.

У британцев в стародавние времена была богиня молодости и плодородия по имени Брайд; христиане называли ее Святой Бригиттой и отмечали ее праздник 1 февраля. Но празднования были гораздо старше христианства. В народе говорили, что Брайд на протяжении всех темных месяцев держала в неволе в своей горе богиня зимы, которая с помощью серебряного молотка сковывала землю льдом. В начале февраля юную богиню освобождали. В канун праздника в Ирландии и Шотландии люди зажигали свечи, чтобы вернуть свет весны, которая следовала по стопам Брайд. Потом они ставили у порога кровать и посылали приветствия в темноту. Когда наступало утро, они рассматривали золу из очага. Если зола была разворошена, это было хорошим знаком и говорило о том, что Брайд опять вернулась на землю, а зиму прогнали.

Давным-давно канун двенадцатого дня Рождества был временем, когда люди могли убедиться в жизненной силе всего, что зимой было погружено в сон. На западе Англии этой ночью сельские жители собирались в садах, чтобы выпить за доброе здоровье своих яблонь. Полагали, что в яблоне, издавна почитаемой за плоды, живет волшебный дух. С песнями и заклинаниями люди обращались к дереву, чтобы пробудить его ото сна. Один из них был наряжен быком, символом плодородия. И все предлагали что-нибудь духу дерева, заклиная его плодоносить: в его ветвях оставляли хлеб и соль, а иногда и пирог, пропитанный яблочным вином - сидром. Сами ветки тоже опускали в сидр или обрызгивали им во время обряда.

Чтобы новый год принес достаток, необходимо было похоронить или прогнать старый год и духов, выпущенный во время солнцестояния. В деревнях от Британии до Австрии старый год в виде соломенного чучела по имени Смерть сначала несли по улицам, а потом топили в реке, закрывали или сжигали. В других местах обычаи были более веселые. В канун Нового года люди устраивали шествия, наряжались в костюмы, надевали маски, которые должны были защитить их от злых сил. Они, шествуя по городам, стучали палками в дома, били в барабаны, звенели колокольчиками и щелкали кнутами. Шум "городской суматохи", как это называли, прогонял призраков умерших в старом году и делал приход Нового года безопасным.

Но все же мало что известно об этом событии. Только то, что Иисус был рожден Марией в Вифлееме, возможно, в пещере или в хлеву, или даже в той части дома, где иудейские крестьяне укрывали свой скот; что чудесные знаки были даны несколькими находившимися поблизости пастухам; что позднее большая звезда вспыхнула в небесах - это был знак, указавший нескольким мудрецам из далеких стран, расположенных на востоке, что они должны пуститься в путь, чтобы найти новорожденного царя.

Так говорится в Писании. Все же остальное подробности добавлялись позднее монахами, писцами, священниками, острословами, рассказчиками и простыми людьми, чтобы украсить веру - величайшее сокровище их жизни. Нет сведений о том, как выглядел Иосиф, пастухи, гостиница и ее хозяева. Под сомнением даже и сам год, когда родился Спаситель, а время года - предмет для размышлений и шумных казуистических споров последующих столетий. Прошло около трехсот лет, прежде чем приверженцы новой религии установили дату рождения, и Рождество стали отмечать 25 декабря, а в России - 7 января.

Нетрудно угадать причины такого выбора. Даже беглый взгляд на историю о Марии показывают, что именно это событие должно быть стать символом, венчающим тысячелетние ритуалы и обычаи.

С незапамятных времен люди устраивали магические танцы, и по всей Европе эти танцы в день солнцестояния были защитой от тьмы. Об этих давних церемониях напоминали деревенские пляски с мечами, исполнявшиеся в самый короткий из дней - 21 декабря. Одетые в особые, украшенные лентами костюмы, мужчины кружили по часовой стрелке - слева направо, по ходу движения солнца, - и, скрещивая мечи, изображали в воздухе фигуры. Самая важная означала конец танца: это была шестиконечная звезда - земной символ вечного солнца.