Русский дневник

Нам кажется, что сейчас самая опасная тенденция в мире, – это желание верить слухам, а не собирать факты.»

«Пожилая женщина с ужасом в голосе говорила нам:
– Да вы там сгинете, сгинете, как только перейдете границу!
И мы ответили, стремясь к репортажной точности:
– А вы знаете кого-то из пропавших?
– Нет, – отреагировала она, – сама я не знаю никого, но пропало много, много людей.
– Вполне может быть, но вы можете назвать хоть кого-то из пропавших? Или, может быть, вы знаете кого-нибудь, кто знает тех, кто исчез? – настаивали мы.
– Да тысячи исчезли, – не унималась она.»

Мы таки не поняли, почему нам запретили фотографировать на заводе, потому что вовремя осмотра обнаружили, что практически все оборудование было сделано в Америке. Нам также рассказали, что и сам сборочный конвейер, и технология сборки были разработаны американскими инженерами и техниками. Разумно предположить, что эти техники знали свое дело и обладали хорошей памятью.Поэтому если бы в Америке в отношении этого завода возник какой-то злой умысел(скажем, было решено нанести по нему бомбовый удар), то информацию о заводе можно было получить у американских специалистов. И все-таки нам запретили фотографировать этот завод.

« От нее мы узнали, что советскую молодежь захлестнула волна нравственности. Чем-то это было похоже на то, что творилось в провинциальных американских городках примерно поколение назад. Приличные девушки не ходят в ночные клубы. Приличные девушки не курят. Приличные девушки не красят губы и ногти. Приличные девушки неброско одеваются. Приличные девушки не пьют. А еще приличные девушки очень осмотрительно ведут себя с парнями. В общем, у Суит-Ланы оказались такие высокие моральные принципы, что мы, в общем-то, никогда не считавшие себя особенно аморальными, стали казаться себе весьма малопристойными. Нам нравится, когда у женщины хороший макияж и когда можно критическим оценить ее точеные лодыжки. Мы предпочитаем девушек, которые пользуются тушью для ресниц и тенями для век. Нам нравятся свинг и скэт, когда голос звучит как музыкальный инструмент, и мы обожаем любоваться красивыми ножками девушек из кордебалета. А для Суит-Ланы все это было показателями декаданса, творениями загнивающего капитализма. И так считала не только Суит-Лана. Такими взглядами отличалось большинство молодых людей, с которыми мы встречались. Интересно, что отношение советской молодежи к подобным вещам перекликалось со взглядами самых консервативных и ретроградных групп в американском обществе. »

« У нас сложилось мнение, что русские – это худшие в мире пропагандисты, что у них самые скверные специалисты по связям с общественностью. Возьмем, например, иностранных корреспондентов. Обычно газетчик едет в Москву как «посол доброй воли» с желанием увидеть и понять, что происходит. Но тут он сразу же попадает под всякие ограничения, из-за которых просто не в состоянии выполнять свою работу газетчика. Постепенно у него  меняется настроение, и он начинает ненавидеть систему, причем не систему как таковую, а систему как препятствие для своей работы. Нет способа быстрее настроить человека против чего бы то ни было! В конце концов этот газетчик начинает злиться и нервничать, потому что он оказывается не в состоянии делать то, ради чего его сюда прислали, а человек, который не в состоянии выполнять свою работу, как правило, начинает ненавидеть причину своего бездействия. Служащие посольства и корреспонденты чувствуют себя одинокими, отрезанными от остального мира; эти люди живут «на острове посреди России» – неудивительно, что они становятся необщительными и желчными. »

« Генерал Смит, американский посол, любезно пригласил нас на обед. Мы поняли, что это интеллигентный и осторожный человек, который отчаянно пытается сделать все, что может, для развития отношений между двумя странами. Надо признать, что его деятельность сталкивается с большими трудностями. Для представителей дипломатических служб иностранных государств здесь действуют те же ограничения, что и для корреспондентов. Им не разрешается покидать Москву, передвигаться по стране, их доступ в дома русских крайне ограничен. Не то чтобы это было открыто запрещено, но их просто не приглашают. Если же американское посольство приглашает русского, то обычно происходит вот что: он или «заболевает», или вдруг становится «очень занят», или «уезжает из города». Это печально, но это правда. И столь же печально, что в определенной степени то же самое происходит в Америке. »

Эти потрясающие грузины превзошли все наши ожидания. Они могли переесть, перепить, перетанцевать и перепеть кого угодно. В них бушевали яростное веселье итальянцев и энергия бургундцев. Все, за что они брались, они делали очень лихо. Они ничуть не похожи на русских, с которыми мы встречались, и легко понять, почему ими так восхищаются жители других советских республик. В тропическом климате их жизненная энергия только усиливается, и ничто не в силах стереть их яркую индивидуальность и сокрушить их волю. Многие столетия это пытались сделать завоеватели, царские армии, деспоты или мелкая местная знать. Все разбивалось об их непоколебимый дух.