Книга джунглей

Думаю, Редьярд Киплинг, сам родившийся в Индии, много путешествовавший по миру, знал британские колонии лучше многих, особенно тех англичан, которые не выбирались со своего острова. Возможно, именно поэтому животные, которые чаще всего являются главными персонажами рассказов из этой книги, ведут себя...как животные, хоть и обладают вполне людскими чертами. Например, рассказ "Маленький Тануи" дал мне информации о дрессировке рабочих и боевых слонов больше, чем все читанные с детства книги об этих животных.

Да, среди рассказов есть и про Маугли, и про храброго мангуста Рикки-Тикки-Тави, обласканных студией "Союзмультфильм" и Диснеем, поэтому знакомых всем с детства. Но если отвлечься от детского восприятия, пожалуй, самый сильный рассказ в книге - "Белый котик". Один белый среди всех серых морских котиков, герой рассказа решает найти новые места для жизни, чтобы скал хватило всем, и не надо бы было за них драться. История под лозунгом "Я заставлю вас быть счастливыми!"

Мне кажется, что даже в детских произведениях Киплинга это чуть ли не главная идея, не считая ещё одной - терпение и труд всё перетрут. Но, кажется, писатель и сам не очень верит, что какой-нибудь индийский сиротка сможет стать кем-то покруче погощика слонов.

Зато в книге не очень много морализаторства, что выгодно отличает её от основной массы детской литературы начала ХХ-ого века. Телесные наказания - не ужас-ужас, а в порядке вещей.

Киплинг, с его острым чувством бремени белого человека, наверняка плохо себе представлял, что такое толерантность, а также трепетное отношение к ребёнку как к личности. Зато он хорошо знал, что приключения в джунглях интересны любому маленькому человеку, вне зависимости от того, осознаёт ли он себя личностью))). Там весело, страшновато и иногда даже смешно.

Любите ли вы Киплинга, как люблю его я? Этого нестрогого морализатора из Отважных капитанов , этого любителя многообразия человеческой природы из «Простых рассказов с гор»? Ну и заодно певца британского империализма с пресловутым «беременем белого человека»?

Мое пристрастие началось не с Маугли или рассудительного мангуста, а со сборника рассказов о простых британских солдатах, вот этого , когда я почувствовал прелесть его образов, языка и жизненного опыта. Опыта англо-индийца, человека, который всем сердцем любил Индию и британское превосходство (что не мешало ему хорошо относиться ко всем людям).

Индия Киплинга

И вот я перечитал «Книгу джунглей» с рисунками Ингпена. История о Маугли хороша. И рисунки хороши. Посмотрите на эти пропорции, как они реалистичны! Это настоящие детские пропорции, делающие Маугли похожим и на моего малыша.

Киплинг сплел (из лиан :) историю, которая вечна, так как она все о том же, о дружбе, предательстве, любви, но на таком шикарном материале, что весь этот экзотизм правит балом и делает книгу интересной и через сто лет после публикации.

Первые три истории про Маугли известны всем (как и Рикки-Тикки-Тави), а вот сказка про белого котика была для меня новинкой, со всем ее русским налетом (правда, через алеутов). Нравилось Киплингу играть тем, что мир стал теснее, играть географией, представлять как морской котик путешествует по всему известному миру.

Да и история про танцы слонов из «Маленького Тумаи» была для меня неожиданной, хотя она и укладывается в ту же тему отношений между человеком и животными. Ну а «Слуги ее величества» - совсем взрослая сказка, почти Скотный двор , модель общества на примере животных, используемых в британской колониальной армии.

Что там таить, взрослая эта книга, очень взрослая, с иронией, сложными аллюзиями и социальным подтекстом, просто упакованная в сказки о животных.

Сказку «Рикки-Тикки-Тави» из «Книги джунглей» Редьярда Киплинга постигла участь многих культовых вещей – она стала мифом. Много раз интерпретированная, она даже в чтении уже не вызывает вопросов. А ведь сейчас история о героическом мангусте (казалось бы) никак не может вписаться в современные этические нормы.

Этот текст глубоко колониальный, отображающий ту сословно-культурную иерархию, которая сохранялась еще в начале прошлого столетия. Мир людей – это среда, в которой родился сам Киплинг. Семья людей приходит в чужой дом, обустраивает там свои цивилизованные порядки, а вокруг бушует архаическая туземная природа. В ней есть враги, но большинство обитателей готовы присягнуть на верность Большому Белому Человеку.

Кто такой мангуст? Это абориген с дикарскими повадками, который с радостью примыкает к более совершенной культуре. Он не готов принимать ее в себя, но чувствует подданническую ответственность, некие инстинкты, заложенные в него «естественным» порядком вещей. Рикки-Тикки молод и безрассуден, им управляет природная жестокость, варварство. Но люди готовы смириться с такой строптивостью, кормят и патерналистски любят своего слугу, что спас их от гибели во враждебном мире, хотя они не отказываются от роли хозяев в нем.

Интересным образом в истории распределяются понятия добра и зла. Наг глотает птенчика Дарзи, что по человеческим меркам считается ужасным преступлением. Но в то же время Рикки-Тикки-Тави устраивает беспощадный геноцид детей кобр. В переводе Корнея Чуковского эта сцена звучит крайне жестоко. Мангуст не просто разгрызает змеиные яйца, а еще и старается прихватить головки. А затем и вовсе шантажирует Нагайну последним яйцом. Почему-то сказочная оптика здесь срабатывает с трудом. Тем более, что кобры не проявляют особенной кровожадности. Цепочку убийств запускает именно мангуст своим нападением на Нага. Гнев кобр оказывается направленным на людей только по вине самонадеянности Рикки-Тикки. Они царствуют в своем саду, нагоняя первобытный страх. И удивительно, что глупые птицы приветствуют людей с более совершенным оружием. А мангуст меняет естественные привычки и вместо того, чтобы съесть своего врага, ждет подачки от людей, чтобы не перебивать аппетит (!)

На самом деле, психологически разбирать характеры всех участников этой истории, их мотивы крайне интересно. Они не укладываются в архетипы детской сказки и во многом предвосхищают ужасные события первой половины XX века в Старом Свете. Конечно, это история не о самоотверженном мангусте, спасающем людей от коварных убийц. Это своеобразное препарирование дикарской культуры в столкновении с цивилизацией. Киплинг иронизирует над всеми персонажами с высоты своей образованности и прививки европейской культурой.

Безотносительно всего этого восхитительный Роберт Ингпен создал альбом натуралиста. Его пристрастность к подробному изображению биологического мира выразилась в эффектных иллюстрациях, по которым можно знакомить ребенка с экзотической флорой и фауной. Только художник не зарисовывает природу, а изображает захватывающие сюжетные сцены. В них нет ничего антропоморфного, условного, символического. Но в глазах животных есть ощущение мысли. Они оценивающе смотрят на зрителя, настороженно. И это тоже из естественной среды. Хотя Ингпен не изображает ничего бытового, каких-то предметов обстановки дома, его работы отличаются особым фотографическим правдоподобием. И в то же время ты понимаешь, что это художественное переосмысление, сохраняющее динамизм, напряжение, ожидание разрешения сюжетного поворота.

Ознакомился, наконец, с первоисточников знаменитых диснеевских мультиков. Не могу сказать, что они мне в детстве нравились, не могу сказать, что я вообще хоть что-то из них помню, просто недавно прочитал “Белый клык” Джека Лондона, захотелось ещё приключений, и вот, вспомнил о Киплинге. Вообще к этому автору у меня особое отношение. Мне, человеку ненавидящему поэзию, нравятся в первую очередь его стихи. Нравятся почти так же, как поэмы Эдгара Алана По. Нет, рассказы По мне тоже нравятся, но поэзия его нравится больше. И вот, прочитал я Киплинга. Что могу сказать – рассказы его мне тоже нравятся, но поэзия нравится однозначно больше.

И так, было много неожиданностей. Неожиданность первая – это сборник рассказов. А я почему-то ожидал роман. Ну да ладно. Неожиданность вторая – больше половины рассказов вообще не про Маугли. Вот тут уже был небольшой шок. Но, стоит признаться – то, что не про Маугли, мне понравилось больше, чем то, что про него. Неожиданность третья – жестокость. У Лондона тоже было очень много жестоких моментов. Но описаны они были как-то более светло. А у Киплинга – я прямо чувствовал кровь. То, что Багира и Балу в воспитательных целях били Маугли, то, как морские котики рвали друг друга безо всякой цели, то, что тигра Маугли обошёл элементарной хитростью и потом содрал с него шкуру… Да много чего тут было такого, что с моими представлениями не то что о сказке, а даже о весёлых приключениях никак не вяжется. Неожиданность четвёртая – на первых парах я наблюдал прямо таки ненависть ко всему человечеству. Потом она слегка поутихла, но осадок остался. И последняя, пятая неожиданность – законы джунглей и половина всего подтекста как-то подозрительно напоминала армейский устав. Это бесило и бесит до сих пор.
Но кое-какие ожидание всё-таки оправдались, кое-что понравилось. Рассказ про мангуста, рассказ про танец слонов, про разговор военных животных, некоторые моменты из рассказа про морских котиков. Тайна джунглей, которая приоткрывается человеку; откровения животных–воинов на службе у людских армий; отрицание войны за территорию, пропаганда поисков новых земель; и, конечно же, Индия – страна тайн. Это было красиво, здорово читалось, атмосфера была что надо, картинки прямо в голове рисовались сами собой, без напряжений. Особенно, конечно, впечатлил мангуст. Рикки-тикки-тави – мой любимый герой тут. Сильный, храбрый, правильный, и не настолько гиперболизированный как Маугли. Жалко только, что автор не описал того, что происходило в норе. Хотя может быть это и к лучшему – осталась загадка.

В целом – рад своему знакомству с данным сборником. Но читать продолжение не буду. Как-то было жутко. Лучше потом посмотрю мультики, и ещё почитаю Лондона.
4/5.

Читать «Книгу джунглей» Редьярда Киплинга сейчас невероятно больно. Ушло наивное доверие сказочной простоте. Остается жестокое понимание социальной действительности и парадоксальности поэтического миросозерцания писателя.

Сборник историй разнороден по своему содержанию и по откровениям, местами противоречивым, не складывающимся в единую систему. Например, малоизвестная сказка «Белый Котик» с чудным воспроизведением русской речи – это манифест зоозащитника. Весь XX век был посвящен таким историям о губительной жадности человека, уничтожающей невинный животный мир. Конечно, можно искать в тексте библейские мотивы, когда заглавный герой выводит свой народ в землю обетованную, спасает от безжалостных агрессоров в лице охотников и равнодушных соседей. В этом гуманизм Киплинга, воспитанный на древних культурных кодах. Но и не менее важное публицистическое высказывание, отражающее ту ситуацию с истреблением целых видов, начавшуюся с конца XVIII века.

Совершенно другая по интонации сказка «Маленький Тумаи». Удивительная по литературной силе, сложенная из жестких, тревожных ритмов, она стоит на пограничье между восхищением мудрыми силами природы, которые олицетворят слоны, и провозглашением царства человека. Киплинг с иронией наблюдает нравы индийских погонщиков слонов, белых колониаторов, их тщеславие и часто чрезмерную жестокость по отношению к животным. Писатель рисует страшные и гипнотизирующие сцены охоты, дает возможность услышать боль порабощаемых гигантов, их преданность и покорность, ничем не вознаграждаемую. Можно даже попробовать вывести из сказки метафору унизительности рабства, но это уже будет осовременивание. Киплинг искренне восхищается маленьким Тумаи, невоспитанным и невежественным во всем, что касается цивилизации и этикета. Но именно его незагаженной первобытной душе покоряется природа.

Совсем другие эмоции крутятся в «Слугах Ее Величества». Это почти басня, где полковые животные хвастаются друг перед другом своей полезностью в бою. Тут оторопь берет от того, с каким цинизмом рассказчик подслушивает разговор зверей, цель которых состоит в том, чтобы как можно усерднее служить человеку для исполнения его кровожадных и тщеславных замыслов. Жаждущие несвободы и подчинения, наделенные рабским сознанием, они всего лишь забавляют рассказчика, служат отталкивающим примером, насмешкой над неразвитой первобытной личностью.

Иронические отзвуки есть и в «Рикки-Тикки-Тави», когда Киплинг пишет о том, что каждый мангуст мечтает стать домашним и жить рядом с человеком. Правда, эта история гораздо тоньше и неоднозначнее, что и обеспечило ей большую популярность в интерпретациях. Мифологическая история составляет крепкий фундамент, на котором выросла писательская фантазия и публицистическое чутье.

Наконец, три истории о Маугли, ставшие общекультурным мифом, тоже не безобидны. Что интересно, хоть Маугли по закону и должен вернуться к людям (делает это он дважды и вовсе не под влиянием любовного жара, как сделано в двух знаменитейших мультипликационных версиях), соотечественников он презирает. Генеральной мыслью через цикл проходит мысль о простом, бесхитростном, но справедливом существовании природы. Наделяя животных индийскими именами, Киплинг, конечно, возводит их до символа, тотемной универсальности. От этого возникает некоторая путаница и неравномерность, когда в сказках фигурируют уникальные представители или целые семейства. И не всегда вид животного определяет его коллективную личность. Так Шер-Хан (хоть Киплинг и смеется над представлениями туземцев о переселении душ) не олицетворяет собой всех тигров, а отвечает только за одного единственного хромого тигра, покусившегося на человека и обрушившего на себя некий антично-первородный рок. Но устаревших представлений об общественной иерархии у Киплинга достаточно. Бандар-Логи – это национализм, выглядящей с точки зрения современной этики кошмарным. Целому виду отказывается в праве на существование из-за родовых черт. Да, в рамках сказочной системы это оправдано. Но Киплинг не фольклорист и не стремится к последовательности и логике сказки, это отблески презрения цивилизованного человека к народностям, которые «досаждают» просвещенному миру.

В общем, книга полна парадоксов и очень непростых размышлений. Красота и сила литературного дара Киплинга такова, что очень трудно воспитывать в себе несовременного читателя. Во многих местах кажется, что он знает и чувствует день сегодняшний, проблемы, накатившие на планету страшным кровавым комом. Но его этика всё же там, в колониальных военных конфликтах, в вере в окончательную победу над природой и в то же время восхищение перед ее необузданностью и справедливостью.

Зато вот иллюстрации Роберта Ингпена вне времени. Их можно использовать как атлас животных, энциклопедию для детей. Художник отказывается от какой-либо стилизации и с анатомической достоверностью изображает всех героев рассказов. Это портреты, наследующие художникам прошлых столетий, искусно сочетавших образность с физиологической подробностью. Пейзажи, уносящие фантазию в далекие страны. Ингпен лаконичной гаммой умеет передавать свет иного солнца, его отблески на экзотических ландшафтах. Есть и оммажи академической живописи. Достаточно посмотреть на обнаженного Маугли, принимающего позы античных воинов. Дикость и природная элегантность этого мгновения полны достоинства. Конечно, Ингпен расходится с игровой природой текстов Киплинга. Но в пространстве одной книги получается еще более объемное высказывание.

Вот, с одной стороны - прекрасно, что есть кино и мультипликация, а с другой - сколько часов увлекательного чтения в детстве они отобрали у меня, например. Если бы не замечательный мультик и очень классный фильм с Алексеем Баталовым и Маргаритой Тереховой, я бы обязательно прочел этот рассказ еще тогда - в "солнечные" семидесятые. Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда. Вот и у меня на шестом десятке дошли руки до "Книги джунглей", где меня и ожидал уже подзабытый Рикки-Тикки-Тави.
Получил удовольствие от чтения, просто отдохнул душой, но остался какой-то горький осадок. Целый день не мог понять - почему? И вдруг в сознании всплыло: "видно люди не могут без яда, ну, а значит, не могут без змей". Точно, это из-за песни Высоцкого, в которой рассказано о мести человека мангусту за "полезных" змей Австралии. Вот эта обида за мангуста, отложившаяся, благодаря творчеству Владимира Семеновича, в подсознании, и нагнала ту самую горечь. Что ж, пазл сложился, - рассказ, кино, мультики, песни, мангусты.... Рикк-тикк-тикки-тикки-тчк.

Я обожала этот мультик в детстве!!!
Читала этот рассказ с удовольствием и поняла, что детские книги нужно перечитывать. В этой книге много смысла, хоть это и скрывается за детской книгой.
Взять хотя бы Нагайну и то, как она забоялась за свое последнее яйцо? За своего последнего ребенка? Рикки-Тикки-Тави поступил жестоко с ней.
Этот рассказ полон и позитива, и негатива. Не могу сказать, что это лучшая детская книжка, но она учит бороться и не сдаваться. Ценить и уважать своих близких.
Над детскими книгами можно рассуждать так же долго, как и над взрослыми. И я это поняла.