Ваша оценкаРецензии
jnozzz16 мая 2022 г.Двадцать лет спустя..
Читать далееПеречитано.
Перечитано из опыта жизни в другой стране с другими ценностями.
Перечитано после долгих лет грызения гранита психологии.
Перечитано для того, чтобы понять.
Перечитано глазами Взрослого.Если читать ту же книгу, через двадцать лет, то ты уже не ты, и читаешь уже другую книгу. Если первая моя рецензия была по-юношески восторженна, скашивала углы, сильно разбавляла черный, а на некоторые вещи и вовсе в юношеском пылу проплыли мимо, то первое, что бросилось в глаза при перечитывании, - это беспомощность, разруха, и мородерство.
Относительно немолодой и довольно зрелый Антон Макаренко сталкивается с неуправляемым. Сначала кучкой, а потом кучей малолетних голодранцев, которые, как принято говорить сейчас, ложить хотели на все нормы человеческого, и очень быстро начали превращать колонию в общак и малину. Бессилие Макаренко, в поздних редакциях обернутое толстым слоем отменного юмора, сквозит в каждой главе. Он, что называется, не вытягивает. Ни он, ни весь педагогический состав. Вряд ли кто-либо справился бы лучше. Но первую -вторую часть книги мы видим человека, который живет и делает свое дело только в силу привычки и безысходности. Местами опустивший руки и местами готовый застрелиться.
А вот методы, которые стали рабочими, которые казались мне такими милыми в первый раз, вызывают сейчас отороть и, в некотором роде, да прости меня господи, не жили мы тогда, отвращение. Гнев , бессилие, обиженность жизнью, да и банальный непроходимый и беспросветный голод воспитанников-голодранцев, помноженный на то, что сейчас бы мы назвали переходным возрастом, сливаются на "деревню". Я не к тому, что не на что было обижаться на жизнь в те времена. Вряд ли мы, баловни века 21ого, выжили бы так хотя бы недельку, ну да ладно, месяц. Но..
Что-то у нас проблемы с самогоном? Давайте пойдем по хатам и разламаем самогонные аппараты. Нету у нас дров? Давайте ловить крестьян и сдавать НКВД. Кони нам очень нужны? Давайте их просто не вернем. Хотя да, с конями, это, пожалуй, не вышел грабеж в чистом виде, скорее выклянченный подарок. И на том спасибо. К середине книги колонисты стали "выправляться".Еще стало колоть глаза очень следующее. Антисемитизм. И ненависть города к селу. Горожане селян иначе как граками не называют. Селяне презирают горожан и , очевидно же, заняты только своим благосостоянием. Голодранцы-колонисты все дружно записались в комсомольцы. Но даже они трезво смотрят на вещи, и понимают, что их пламенный коммунистический порыв вырастает из чудовищной нищеты, с которой они навек повязаны. А вот если бы дали им коровку да кобылку, так они бы и запели по-другому. В общем, как говориться, коммунизм - это до первой квартиры.
Но перейдем к главному. Чего я собственно, взялась перечитывать Макаренко. Вновь через двадцать лет столкнула меня жизнь с теорией Альфреда Адлера. Это австрийский психиатр, автор индивидуальной психологии, теория которого в наши дни перерасла в консультации для родителей , как растить своих чад. Теория Адлера стоит на трех китах - Л М Н. Ребенок, чтобы расти и развиваться, должен чувствовать принадлежность, т.е. ощущать, что он ЛЮБИМ МОЖЕТ и НУЖЕН. Весь курс по Адлеру (тоже, впрочем, не новый) меня не покидало ощущение, что я читаю и перечитываю "Педагогическую поэму", ну или смотрю "Флаги на башнях". Посему читала я проверить эту гипотезу. Если эти три волшебные буквы в педагогике Антона Семеновича.
И вот таки, к удивлению своему, нашла я там М и Н. Л, видимо, осталась на трубе, хотя, может быть, и Л там была в некотором роде. То, что поставило колонистов на ноги и придало им в конечном итоге характер людей, так это общая цель, общая задача, нужность. Точное понимание того, что я могу. Ну и горизонсты. Когда, как пишет сам Макаренко, теперь уже вместо какого-то места в сапожной мастерской на горизонте замаячил рабфак. Так что принадлженость на лицо. (еще , между строк, согласно Википедии, и Адлер и Макаренко в детстве были слабыми и немощными детьми. Адлер свою теорию развил поностью из своей инвалидности. Макаренко окольным путем ошибок, ошибок, ошибок. Вместе они, кажется, пришли к одному и тому же?)
В другой стороны, Макаренко, по сути, пережил свою колонию. И да, как уже упонимали в других рецензиях, возможно, тут дело в самой личности ? Но должны ли были эти беспризорники, без каких-либо границ и ценностей, развить к кому-то привязанность, чтобы измениться. Чем Макаренко не кормящая мамаша в этой ситуации?
В общем, удовольствие от чтения Поэма подарила мне и сейчас. Но на взрослый взляд ну очень много к ней вопросов. И очень много вопросов ко времени, и к эпохе, и к людям, и к наследию, которое мы все несем в наших клеточках. "Педагогичкая поэма" даже и на взрослый взгляд безумно хороша. Но вопросы, и боль, и стон, которые видишь в ней, уже вовсе не выглядит такими же романтическими.
Ну что, Антон Семенович, следующее свидание лет эдак через двадцатЬ, ближе к пенсии?
27893- mariya_mani7 сентября 2020 г.Читать далее
Моей преподавательнице по педагогике, Э.Ф. Если бы не она, я бы про Макаренко и не знала, может быть…
Никогда бы не подумала, что когда-нибудь возьму «Педагогическую поэму» в руки и с удовольствием прочитаю, однако ж взяла, и прочитала с глубочайшим интересом — что на тему создания колонии для малолетних бандитов, что об истории Советского союза 20-х годов, обстоятельно, неторопливо, с комментариями непонятных слов в конце книги.
Читать и непрестанно восхищаться слогом Макаренко, его умением и безбоязненностью писать честно о самом себе и окружающих людях. Писать так, что иногда хочется выписать его мысли к себе в блог, и подписать «Макаренко»:
… Но в этот момент бурно вступил фортиссимо собачий оркестр, потому что Карабанов успел за спиной деда продвинуться ближе к заднему плану и вытянуть предусмотрительно прихваченным «дрючком» рыжего кудлатого пас, ответившего на это выступление оглушительным соло на две октавы выше обыкновенного собачьего голоса.
Мы бросились в прорыв, разгоняя собак. Волохов закричал на них властным басом, и собаки разбежались по углам двора, оттеняя дальнейшие события маловыразительной музыкой обиженного тявканья…Читать и понимать, что Макаренко — не строчка в очередном прочитанном учебнике для подготовке к экзамену, не сухая статья в энциклопедии, не то и не другое. Не педагог, ой, что ж это я, конечно, педагог и ещё какой! А писатель, недаром Макаренко
…за выдающиеся заслуги в области художественной литературы был награждён оденом Трудового Красного Знамени.И вот это-то писательское мастерство, умение отточенными фразами, за которыми скрыто многое, это умение лаконично, когда необходимо, и подробно, когда требуется, это умение держать аудиторию, подогревать её интерес — это дорогого стоит.
271,3K 
venom7117 декабря 2017 г.Гимн счастливому детству!!!
Читать далее
"Я в восхищении", книга понравилась, пожалуй, ничего лучше я ещё не встречал!!! Во время чтения возникали противоречивые эмоции, от дикого восторга в юмористических сценах, до щемящей грусти при описании тяжёлой жизни пацанов и девчат. Особую яркость и насыщенность произведению придаёт украинская речь, делая книгу ещё интересней и красочней, добавляя ей особый эмоциональный колорит!)
Концовка, показалась немного скомканной, и на мой взгляд, автор перестарался с идеалогической прививкой, временами, явный перебор!
Антон Семёнович Макаренко, в своей работе постарался отразить всю сложность педагогического ремесла и воспитания беспризорных детей. Он описал трудности, возникающие в процессе развития коллектива, так как это очень хрупкий механизм, требующий, по истине хирургической точности и аккуратного обращения! Чтобы такой коллектив смог сохранится, необходимо уметь, постоянно направлять всю его энергию в нужное русло и ставить перед ребятами новые цели и задачи, иначе всё пойдёт насмарку!
Педагогическое ремесло требует особого внимания и душевных сил, здесь необходим индивидуальный подход:
Вы можете быть с ними сухи до последней степени, требовательны до придирчивости, вы можете не замечать их, если они торчат у вас под рукой, можете даже безразлично относиться к их симпатии, но если вы блещете работой, знанием, удачей, то спокойно не оглядывайтесь: они на вашей стороне, и они не выдадут. Все равно, в чем проявляются эти ваши способности, все равно, кто вы такой: столяр, агроном, кузнец, учитель, машинист.
И наоборот, как бы вы ни были ласковы, занимательны в разговоре, добры и приветливы, как бы вы не были симпатичны в быту и в отдыхе, если ваше дело сопровождается неудачами и провалами, если на каждом шагу видно, что вы своего дела не знаете, если все у вас оканчивается браком или «пшиком», — никогда вы ничего не заслужите, кроме презрения, иногда снисходительного и иронического, иногда гневного и уничтожающе враждебного, иногда назойливо шельмующего.Колония заменяет ребятам семью, здесь и дружба особенная, братская:
Хорошие зимние вечера в колонии. В пять часов работы окончены, до ужина еще три часа. Кое-где зажгли керосиновые лампочки, но не они приносят истинное оживление и уют. По спальням и классам начинается топка печей. Возле каждой печи две кучи: кучка дров и кучка колонистов, и те и другие собрались сюда не столько для дела отопления, сколько для дружеских вечерних бесед. Дрова начинают первые, по мере того как проворные руки пацана подкладывают их в печку. Они рассказывают сложную историю, полную занятных приключений и смеха, выстрелов, погони, мальчишеской бодрости и победных торжеств. Пацаны с трудом разбирают их болтовню, так как рассказчики перебивают друг друга и все куда-то спешат, но смысл рассказа понятен и забирает за душу: на свете жить интересного и весело. А когда замирает трескотня дров, рассказчики укладываются в горячий отдых, только шепчут о чем-то усталыми языками — начинают свои рассказы колонисты.Воспитателям удалось вовлечь ребят в игру, в соревнование, подарить им мечту:
— Макаренко, кого вы воспитываете? Мечтателей?
Пусть даже и мечтателей. Я не в восторге от самого слова «мечта». От него действительно несет чем-то барышенским, а может быть, и хуже. Но ведь и мечта разная бывает: одно дело мечтать о рыцаре на белом коне, а другое — о восьми сотнях ребят в детской колонии. Когда мы жили в тесных казармочках, разве мы не мечтали о высоких, светлых комнатах? Обвязывая ноги тряпками, мечтали о человеческой обуви. Мечтали о рабфаке, о комсомоле, мечтали о Молодце и о симментальском стаде. Когда я привез в мешке двух английских поросят, один такой мечтатель, нестриженный пацан Ванька Шелапутин, сидел на высокой скамье, положив под себя руки, болтая ногами, и глядел в потолок:
— это ж только два поросенка. А потом они приведут еще сколько. А те еще сколько. И через… пять лет у нас будет сто свиней. Го-го! Ха-ха! Слышишь, Тоська, сто свиней!
И мечтатель и Тоська непривычно хохотали, заглушая деловые разговоры в моем кабинете. А теперь у нас больше трехсот свиней, и никто не вспоминает, как мечтал Шелапутин.
Может быть, главное отличие нашей воспитательной системы от буржуазной в том и лежит, что у нас детский коллектив обязательно должен расти и богатеть, впереди должен видеть лучший завтрашний день и стремиться к нему в радостном общем напряжении, в настойчивой веселой мечте. Может быть, в этом и заключается истинная педагогическая диалектика.К сожалению желаемое и действительное не всегда совпадают, очень часто возникают непредвиденные трудности, появляются разногласия с "небожителями - теоретиками", которые лучше всех всё знают и требуют беспрекословного исполнения своей благодатной воли, во вред делу!!!
И человечек наступил на грудь повергнутой так неожиданно нашей живой, нашей прекрасной мечты. И сколько она ни плакала под этой ногой, сколько ни доказывала, что она мечта горьковская, ничего не помогло — она умерла.
Милые мои пацаны! Не ходить вам за плугом по Великому лугу, не жить в сказочном дворце, не трубить вашим трубачам с высоты мавританских башен, и золотого конька напрасно вы назвали Запорожцем.Горьковцы, действительно, внушали уважение к себе и новенькие, быстро загорались яркой идеей:
И куряжане и горьковцы молчали: первые — в порядке некоторого обалдения, вторые — в порядке дисциплины в строю при знамени. До сих пор куряжане видели колонистов только в передовом сводном, всегда в рабочем костюме, достаточно изнуренными, пыльными и немытыми. Сейчас перед ними протянулись строгие шеренги внимательных, спокойных лиц, блестящих поясных пряжек и ловких коротких трусиков над линией загоревших ног.
В нечеловеческом напряжении, в самых дробных долях секунды я хотел ухватить и запечатлеть в сознании какой-то основной тон в выражении куряжской толпы, но мне не удалось этого сделать. Это уже не была монотонная, тупая толпа первого моего дня в Куряже. Переходя взглядом от группы к группе, я встречал все новые и новые выражения, часто даже совершенно неожиданные. Только немногие смотрели в равнодушном нейтральном покое. Большинство малышей открыто восхищалось — так, как восхищаются они игрушкой, которую хочется взять в руки и прелесть которой не вызывает зависти и не волнует самолюбия. Нисинов и Зорень стояли, обнявшись, и смотрели на горьковцев, склонив на плечи друг другу головы, о чем-то мечтая, может быть, о тех временах, когда и они станут в таком же пленительном ряду и так же будут смотреть на них замечтавшиеся «вольные» пацаны. Было много лиц, глядевших с тем неожиданно серьезным вниманием, когда толпятся на месте возбужденные мускулы лица, а глаза ищут скорее удобного поворота. На этих лицах жизнь пролетала бурно; через десятые доли секунды эти лица уже что-то рассказывали от себя, выражая то одобрение, то удовольствие, то сомнение, то зависть. Зато медленно-медленно растворялись ехидные мины, заготовленные заранее, мины насмешки и презрения. Еще далеко заслышав наши барабаны, эти люди засунули по карманам руки и изогнули талии в лениво-снисходительных позах. Многие из них сразу были сбиты с позиций великолепными торсами и бицепсами первых рядов горьковцев: Федоренко, Корыто, Нечитайло, против которых их собственные фигуры казались жидковатыми. Другие смутились попозже, когда стало слишком очевидно, что из этих ста двадцати самого маленького нельзя тронуть безнаказанно. И самый маленький — Синенький Ванька — стоял впереди, поставив трубу на колено, и стрелял глазами с такой свободой, будто он не вчерашний беспризорный, а путешествующий принц, а за ним почтительно замер щедрый эскорт, которым снабдил его папаша король.Книга обязательна к прочтению всем педагогам и воспитателям!)
261,2K
sasha_tavi26 сентября 2016 г.Читать далееНа десятилетие моей педагогической деятельности, коллеги собрались и подарили мне новехонькое переиздание "Педагогической поэмы" (вообще, всем нормальным людям обычно дарят сервизы, комплекты постельного белья, и прочие полезные в хозяйстве вещи, но видимо странный факт, что кто-то в наше время еще читает книги, запал коллективу в душу). Несколько месяцев я тоской поглядывала на увесистый кирпичик, украсивший полочку в моем кабинете, а коллеги с укором поглядывали на меня ("ага! а говорила, быстро читает!"). И вот, я взялась за ум и прочла.
Первое облегчение: это ни разу не методическое пособие, а "чистая" художка, никаких тебе педтеорий - настоящая жизнь. С настоящими живыми детьми, которых ни под один стандарт не подгонишь. С разными, не всегда хорошими педагогами, потому что хороших еще пойди-найди. В общем, в основном про людей, а не про идеи. Хотя идеи тоже есть (и как педагог я с ними скорее не согласна), но опыт самого автора нам и подсказывает, что любая самая прекрасная теория - сферический конь в вакууме. И работает только то, что а) разработано прямо на месте для этого конкретного коллектива, б) поддерживается личностью (и желательно масштаба Антона Семеновича), а не только системой. Но это я отвлеклась.
Второе, что меня очень порадовало - то, как книга построена. Это не совсем цельное повествование, скорее набор эпизодов из жизни трудовой колонии, выстроенных в хронологическом порядке. Этакие забавные, грустные, серьезные и не очень зарисовки-воспоминания. Плюс написано простым языком и создается полное впечатление неторопливого рассказа человека, которому есть что вспомнить, без прикрас и увиливаний. Поэтому читается книга очень легко.
И третье, я просто очень люблю советские производственные романы. И "Педагогическая поэма" - безусловно один из них, даром что производят здесь не какие-нибудь шарикоподшипники, а "новых, советских людей". Но весь процесс как на ладони: от развертывания производства, до его многократного масштабирования. Много описаний быта, не скрывает автор и все ошибки и неудачи, потому что знает: наибольшая ценность его опыта как раз в этих ошибках и их преодолении и кроется.
В общем, не прочитала - проглотила книгу с громадным удовольствием. Есть в ней чем восхищаться (а вернее кем, Макаренко - не человек, человечище!) и есть о чем подумать, а может что-то и применить, время покажет.25531
Arktika24 августа 2015 г.Время-вперёд!
Читать далее«Педагогическая поэма» А. С. Макаренко — тот первоисточник, отражением которого является приключенческая беллетристика А. Рыбакова, А. Млодика и многих других популярных авторов. В трудовой колонии имени М. Горького создавались не только новые сюжеты революционной эпохи, её напряжённый мотив и стиль, главное — здесь ковался новый герой, а точнее — Новый Человек.
Новый — советский — человек за годы коллективизации и индустриализации создал страну, которая сумела переломить хребет нацизму. Именно на этот подвиг закалил своих пацанов Антон Макаренко, хотя и мечтал о более счастливой для них жизни.
25424
margo00022 января 2009 г."Педагогическая поэма", "Флаги на башнях" и еще "Республика ШКИД" Белых и Пантелеева - это три кита, на которых держится понимание Большого Дела, называемого Педагогикой. Настоящей Педагогикой - которая ВНЕ политики, которая ЗА личность, ЗА свободу и ЗА уважение каждого к каждому.
25209
Rina_K30 декабря 2015 г.Читать далее- Опять с ножом? - спросил я устало.
- Какое с ножом? На дороге грабил!
Мир обрушился на меня. Рефлективно я спросил молчащего и дрожащего При- Правда?
- Правда, - прошептал он еле слышно, глядя в землю.
В какую-то миллионную часть мгновения произошла катастрофа. В моих руках оказ- А! Черт!.. С вами жить!
Но я не успел поднести револьвер к своей голове. На меня обрушилась кричащая, плачущая толпа ребят.Недавно я закончила педагогический вуз и получила диплом. Но для себя уже давно решила: в школу не пойду, благо это позволяла моя двойная специальность. Поработав в детском лагере, состояние у меня было почти такое же, как в вышеприведенной цитате у Макаренко. Я всегда считала: чтобы работать учителем, нужно чувствовать большую любовь к детям, радость от своей работы и педагогическое призвание. У меня нет никакого из перечисленных качеств. А вот у Антона Семеновича Макаренко они были в избытке.
О "Педагогической поэме" была наслышана и по долгу учебы в педвузе, а еще мама рассказывала мне об этой удивительной книге (а поскольку моя мама не любит читать, то мне тем более необходимо было прочитать достойную ее похвалы книгу). Этот человек... Антон Семенович... Сейчас у меня такое ощущение, что я знакома с ним лично и вообще мы друзья. Я восхищаюсь им, и это не просто высокопарные слова. Антон Семенович - это один из настоящих Людей, профессионал в своем деле и вместе с тем остроумный, юморной, легкий человек, влюбляющий в себя не только своих подопечных, но и, я уверена, читателей его "Поэмы".
"На войне как на войне" - известное выражение. Так вот, я хочу сказать, что воспитание - это тоже война. Война с наклонностями ребенка, с его личностью, да с ним самим целиком! Я читала "Поэму" и не верила своим глазам: неужели Макаренко удалось перевоспитать столько малолетних преступников? Еще больше меня "мандражит", когда я думаю о том, что ведь все это было на самом деле! Беднота, вши, голод, убийства, кражи - все! И все это среди детей. Мало того что нужно было воспитывать малолетних преступников. Так нужно было еще и заставить их работать тяжелым сельскохозяйственным трудом, ибо супермаркетов не было, людей кормили собственные руки. Мало иметь землю: чтобы что-то проросло путное, нужно кровь и пот в нее вложить. Мало иметь домашний скот: за ним тоже нужно ухаживать. А как заставить работать малолетних преступников, которым легче ограбить, чем сходить за водой? Поэтому Макаренко, щупленькому интеллигенту в очках против целой оравы шпаны, разрешающей споры размахиванием финкой, пришлось ой как непросто.
Антон Семенович сам признавался в своей книге, что все умные теоретические трактаты о педагогике ему пришлось забросить, ибо они ничем не могли помочь в данной ситуации. Только находчивость, наблюдательность и блестящий ум этого человека позволили ему разработать собственную стратегию перевоспитания малолетних преступников. Действуя по наитию и руководствуясь только своим опытом, методом проб и ошибок он достиг успеха. Да, для разработки системы ему пришлось положить лучший кусок своей жизни; были срывы (он все-таки тоже человек, а не робот), были так называемые непедагогические методы, осуждаемые "олимпийцами", как называет педагогических чиновников сам Макаренко. Но знаете что я думаю? Именно эти самые непедагогические методы и срывы показали его воспитанникам, что Антон Семенович - человек, и чувства у него человеческие. Что он борется за них, что он с ними, на их стороне. Вот это как раз-таки и важно, а не сухая теория, написанная людьми, которые к детям и близко за всю жизнь не подошли.
Дети - не какой-нибудь вам конструктор "Лего" с безупречными, подогнанными детальками, которые по инструкции соберешь - и вот тебе готовый красивый домик или самолетик без изъяна. У детей детальки часто не сходятся одна с одной, и каждую такую деталь нужно подточить, отшлифовать и попробовать собрать опять. И не факт, что детальки подойдут, а сами вы никогда не будете знать точно, какая конструкция получится.
В конце я даже чуть не заплакала, настолько не хотела расставаться с полюбившимися уже героями. И вот еще вопрос: интересно, что Макаренко сказал бы о современных детях?
Напоследок наиболее понравившиеся мне цитаты.
Я утверждал также, что нельзя основывать все воспитание на интересе, что воспитание чувства долга часто становится в противоречие с интересом ребенка, в особенности так, как он его понимает.
Думал и о другом: почему такая несправедливость?.. Ведь я сделал хорошее дело, ведь это в тысячу раз труднее и достойнее, чем пропеть романс на клубном вечере, даже труднее, чем сыграть роль в хорошей пьесе, хотя бы даже и в МХАТе. Почему там артистам сотни людей аплодируют, почему артисты пойдут спать домой с ощущением людского внимания и благодарности, почему я в тоске сижу темной ночью в заброшенной в полях колонии, почему мне не аплодируют хотя бы гончаровские жители?Добавлю от себя: товарищ Макаренко, не волнуйтесь, и в 21-ом веке ничего не изменилось.
Видите ли, если коротко говорить: сорок сорокарублевых педагогов могут привести к полному разложению не только коллектив беспризоных, но и какой угодно коллектив.
Почему в технических вузах мы изучаем сопротивление металлов, а в педагогических не изучаем сопротивление личности, когда ее начинают воспитывать?
Только тот, кто в детстве потерял семью, кто не унес с собой в длинную жизнь никакого запаса тепла, тот хорошо знает, как иногда холодно становится на свете, только тот поймет, как это дорого стоит забота и ласка большого человека, человека богатого и щедрого сердцем.PS Отдельно хотелось бы отметить, что Макаренко не только талантливый педагог, но и незаурядный писатель. Понравился его стиль, все эти украинизмы позволяют живо вообразить персонажей. А его сравнения и образы - просто прелесть! Остроумно и с юмором, услада для моей филологической души.
24526
rusyawa14 октября 2012 г.Читать далееКнига о действительно великом человеке, Человеке с большой буквы, великом учителе, положившем все свои силы и всю свою жизнь на воспитние детей. И при том речь идет не о совсем обычных детях, окруженных заботой родных и близких, а о детях с искалеченными судьбами, с искалеченными понятиями о добре и справедливости, о детях, которые были свидетелями войны и революции. Многие ли сейчас смогли бы вот так шагнуть в неизвестность, в трудности, видя перед собой почти эфемерную мечту - сделать из правонарушителей, из детей, зачасту считавшихся отбросами общества, достойных людей, тружеников? Думаю, что нет.
Книга действительно тронула и заставила окунуться в атмосферу того времени. Иногда даже приходилось напоминать себе, что речь идет о реальных событиях, настолько не хотелось верить в такую вот жестокую реальность.
Но для меня было несколько НО...
Не знаю, поймут ли меня читатели и почитатели этой книги правильно, но были моменты, которые меня откровенно смущали. Например,
Козырь сделался общим любимцем колонистов. К его религиозности относились как к особому виду сумасшествия, очень тяжелого для больного, но нисколько не опасного для окружающих. Даже больше: Козырь сыграл определенно положительную роль в воспитании отвращения к религии.
Я не есть сторонник насаживания веры и довольно толерантно отношусь к вопросам религии, но заявление, что религиозность является видом тихого сумасшествия - по-моему, это немного чрезмерно. При том, что читая книгу я не увидела в том же Козыре какой то религийной фанатичности.
Едем дальше.
Мельница — это колонийский наркоминдел. Здесь шагу нельзя было ступить, чтобы не очутиться в сложнейших переплетах тогдашних селянских коньюктур. В каждом селе были комнезамы, большею частью активные и дисциплинированные, были середняки, кругленькие и твердые, как горох, и, как горох, рассыпанные в отдельные, отталкивающиеся друг от друга силы, были и «хозяева» — кулаки, охмуревшие в своих хуторских редутах и одичавшие от законсервированной злобы и неприятных воспоминаний.
Хм.. давайте посмотрим в историю. Кого же считали "кулаками"? Крестьян, которые своим горбом заработали себе состояние? Да и какое там состояние...— Комсомольское бюро об этом деле уже имеет свое мнение, — сказал Коваль. — Колония Горького не для того, чтобы кулаков разводить. Лукашенко кулак.
— Та чего ж он кулак? — возразил Опришко. — Что дом под железом, так это еще ничего не значит.
— А лошадей двое?
— Двое.
— И батрак есть?
— Батрака нету.
— А Серега?
— Серегу ему наробраз дал из детского дома. На патронирование — называется.
— Один черт, — сказал Коваль, — из наробраза чи не из наробраза, а все равно батрак.
— Так, если дают…
— Дают. А ты не бери, если ты порядочный человек.
Меня такие вот утверждения в книге возмущали.
Возможно, без согласия с такими вот "идеологическими" моментами того времени невозможно было воплотить в жизнь свои мысли и намерения, какими бы они благими не были. Может не прими это, Макаренко не смог бы сделать тот огромный взнос (и педагогический, и чисто человеческий) в сферу воспитательной работы. Не знаю..Если не считать вот такие моменты, то книга оставила только хорошее впечатление.
Возможно со мной не согласятся, но я выразила свое субъективное мнение.24273
AleksejChernitsyn15 июня 2023 г.Это подвиг
Читать далее"Педагогическая поэма" - это необычная книга. На фоне художественного представления вымышленных событий разворачивается своеобразная методика спасения детей. Да, они разного возраста, одни лишь слегка тронутые уголовщиной и беспризорщиной, а другие - заматерелые воры, убийцы и карманники. И работать с такими могут только люди, полностью погруженные и увлеченные в свое дело. Своеобразные фанатики по работе. Наверное, другие просто не смогут. Они уйдут.
Сюжет. Каждодневная работа, сопряженная с бедностью, трудностями, смехом и слезами. Но всякий раз присутствует то, чего очень часто не хватает современной молодежи. Макаренко "подбрасывает" своим воспитанникам цель. Она присутствует везде - при разведении свиней, при создании в колонии театра, при выходе на рабфак и так далее. А еще нужно, чтобы никто не мешал, особенно из руководящих органов. Любые указания мешают работать. И недаром Макаренко бросает Куряж, который переходит под контроль Наркомпроса. Все, уходит колония имени Горького, да здравствует колония имени Дзержинского.
Итак, для хорошего функционирования таких учреждений нужна цель и нужна свобода. Назовите ее свободой творчества или еще как-нибудь. Для руководителя, для пацанов, для воспитателей. Непонятно, какая свобода нужна руководителю? Антон Семенович переводит часть своих обязанностей на воспитанников - на Совет, на командиров. И ограничивая себя во власти, начинает готовит инициативных и способных руководить людей. А на самом деле все это было очень тяжело. И те далекие от нас воспитатели, преподаватели, просто увлеченные люди элементарно совершали подвиг, преодолевая последствия войны и беспризорщины. Мы до сих пор не может толком оценить масштабы их работы, а уж о правильности - куда там? И именно эти, перевоспитанные или созданные в колонии, молодые люди потом прикроют страну на фронтах Великой Отечественной войны.
Герои. Слишком много. Характеров, авторитетов, историй и случайностей. Всегда запоминается Задорнов. Это тот, которого первым ударил герой книги и главный педагог и пережил потом чудовищную драму внутри себя. А вот для Задорнова и ему подобных это стало отправным моментом превращения. И какая разница, что будет на выходе - сдержанность Задорнова или размашистость Карабанова, все равно получаются небезразличные люди. Неспособные пройти мимо плохого и хорошего, умеющие мыслить и переживать, доверять и бороться.
Книга стоит особняком в списке произведений педагогического характера. Ушинский, Песталоцци и тысячи других. Иоганн Песталоцци и Антон Макаренко не просто жили в разное время, в разных мирах. Антону Семеновичу было некогда думать и размышлять, пришлось на ходу создавать ту тактику работы, которая одна могла принести результат. Но, кстати, не всегда положительный.
Это книга не совсем для воспитания, она для того, чтобы задуматься. И осознать, что в любом случае придется работать, изо всех сил, а может быть, и через силу. И всегда понимать, что если перед вами стоит человек, то ему обязательно нужно дать что-то такое, что сможет толкать его вперед долгое время. А как мы это назовем - цель, заинтересованность в будущем, нежелание деградировать или что-то иное - становится не так уж и важно. Цель и свобода могут построить города, железные дороги, помогут голодным людям закончить рабфак и много другое.23657
AlenaRomanova27 августа 2015 г.Читать далееПосле этой книги самой захотелось работать в этой колонии. Вместе с А.С. Макаренко. Таких людей как он, действительно единицы. Про свою личную жизнь ничего он не писал здесь, хотя думаю, какая там личная жизнь с такой работой.
Как-то на первом курсе психологии нам преподаватель говорил о воспитании: " Молодая мама пришла к психологу и спрашивает, когда ей начинать воспитывать своего ребенка, ему один год. На что он ответил, что она на один год опоздала." Да, я согласна с этим, но не совсем. Макаренко сделал из 15-ти летних беспризорников - людей. Хороших людей. Так что... Совершенно случайно попала эта книга ко мне в руки, и я убеждаюсь в очередной раз, что именно она должна быть прочитанной. Случайностей, как говорится, не бывает.23401
