Рубашка

Как приятно видеть и слышать счастливых людей. Как легко их иногда осчастливить, хотя бы ненадолго.

А когда иду покупать тебе подарок на день рождения, хожу по магазинам и прикидываю: «Ага, вот это для него слишком дёшево, а вот это слишком дорого». И выбираю подарок по такой цене, которая, я полагаю, тебе подходит. Понял? То есть, нахожу конкретную цену! Кому? Другу! Тебе! Свинство? А забавно!

Вот детям дают деньги, а они сразу знают, что с ними делать. Все на свете они тянут в рот, а деньги они сразу раз - и в заначку.

А когда кто-то прилетает куда-то из Москвы, это почему-то вызывает уважение и понимание, что человек прилетел неспроста. А когда кто-то откуда-то прилетает в Москву - это... Ну прилетел и прилетел, сколько таких прилетает каждый день.

...я набрал Её номер. Мне было страшно снова услышать голос… Не Её голос, а голос, говорящий о том, что мне нужно перезвонить позже. Мне было страшно… просто страшно. Я испытывал этот страх всегда, когда набирал Её номер. Но вот прошли секунды, необходимые для непостижимого факта соединения двух телефонных номеров… И пошли длинные гудки. Один… второй… тре… Она взяла трубку!

Если бы мне удалось Её поцеловать, наверное, где-нибудь в Уругвае или Новой Зеландии взорвалась бы какая-нибудь электростанция.

«Откупорить шампанского бутылку и перечесть женитьбу Фигаро» – это прекрасно… наверное. Но я не могу этого сделать. Не могу! По простой причине, что я не читал «Женитьбу Фигаро».

Саня, скажи мне, пожалуйста, почему все девушки, когда приходят вечером куда-нибудь... ведут себя вот так? Они же нарядно одевались, крутились у зеркала... не друг для друга же?! Они же пришли сюда познакомиться... Так? А какого черта они всегда сидят и делают вид, что им никто не нужен, и что им и так ужасно весело.

Все эти разговоры, намёки, сомнения – получится или не получится – прикосновения и взгляды – вот настоящее удовольствие …

Почему-то если кто-то говорит, что мол, ты счастливый, нужно обязательно оправдываться, что нет, я несчастливый или счастливый, но у меня на самом деле то и сё, и ещё чего-нибудь болит. А если мне ответят, что у них тоже болит, то я скажу, что у меня болит всё равно сильнее.

Только, пока ты не сорвался,запомни: там, дома, у тебя есть ощущение , что всегда можно уехать... и есть направление, куда ехать. А тут этого ощущения не будет. Отсюда ехать некуда!

Просто мне кажется, что если мне так нравится эта песня, то эта песня про меня. Это моя песня. Про мою жизнь. Хотя её исполнил человек, который не знает меня и вообще никогда не узнает, что я живу. Но эта песня про меня.

- А каким же местом я устал? - задал я себе вопрос.

• Душой, ваше благородие! Душой! - послышался ответ.

– Поехали! – сказал я.

– Поехали! – сказал Макс. – Только давай проедем через центр, надо немного проветриться.

Я кивнул. Макс подошёл к двери, отделяющей фойе от зала, где остались его новые приятели. Он помахал им рукой, что-то крикнул и вернулся ко мне. Портфель был при нём.

– Хорошие парни попались, – сказал он на ходу, – отличные просто! Только мудаки…

Я сам хотел бы носить шляпу. Но это не то чтобы вызывающе или странно, а просто… как сказать?… Просто шляпы сейчас практически не носят… и значит, это будет… не нескромно, а … ну, как бы больше, чем просто носить шляпу. Больше, чем просто так! А я хочу просто носить шляпу и не думать при этом, что я в шляпе.

Макс, сегодня пятница, все вышли с надеждой.