Цитаты из книги Перо, полотно и отрава

Живопись стала его притягивать раннее всех иных искусств. Лишь много позднее он попробовал выразить себя при помощи стихов и ядов.

Грех — феномен индивидуальный, тут не нужны сообщники.

Христос умер не для того, чтобы спасти людей, а для того, чтобы научить их спасать друг друга.

Как большинство людей, обитающих в искусственном мире, он [Томас Уэйнрайт] питал нежную любовь к природе.

Святость создаётся любовью. Святые - это люди, которых сильнее всего любили.

Упадок лжи? Мне-то казалось, наши политические деятели уж никак не допустят её упадка.

(Упадок лжи)

Самый эгоизм [...] есть целиком результат обитания в четырёх стенах.

(Упадок лжи)

Если человек стал интересен литературе, это куда важнее любых житейских фактов.

Между культурой и преступлением нет несовместимости по существу. Нельзя переписывать историю, имея целью удовлетворить наше моральное чувство, определяющее, каким все должно быть.

Неизменность человеческой индивидуальности - очень сложная метафизическая проблема...

Грех - феномен индивидуальный, тут не нужны сообщники.

Не приходится, впрочем, сомневаться в том, что ядом, которым он [Томас Уэйнрайт] пользовался, был стрихнин.

Не забудем, однако же, что высокопросвещенный молодой человек [Томас Уэйнрайт], который... так тонко чувствовал Вордсворта, снискал себе... славу одного из самых изощренных и умеющих заметать за собой следы отравителей своей да и любой прочей эпохи.

В наш крайне уродливый благоразумный век искусство черпает не из жизни, но из других искусств.

...а критика с того и начинается, что человек оказывается способен понять свои собственные впечатления.

Жизнь Томаса Уэйнрайта вполне естественно укладывается в триаду, которую, говоря о нем, сформулировал Суинберн; надо лишь признать, что его репутация едва ли выглядела бы оправданной, если бы не достижения по части ядов.

[В Томасе Уэйнрайте] было что-то от бальзаковского Люсьена де Рюбампре. Иной раз он напомнит нам Жюльена Сореля.

Маска говорит нам более, нежели лицо.

Живопись стала его [Томаса Уэйнрайта] притягивать ранее всех иных искусств. Лишь много позднее он попробовал выразить себя при помощи стихов и ядов.

Детство его [Томаса Уэйнрайта] прошло в Линден-Хаус, Тернем Грин... тамошнему живописному саду и парку, переходящему в лес, обязан он своей неподдельной, страстной любовью к природе, пронесенной через всю жизнь, отчего он и оказался особенно восприимчивым к духовному влиянию поэзии Вордсворта.