Цитаты из книги Бесы

Всё это совершалось в нем по какому-то вдохновению: он и сам, еще за секунду, не знал, что пойдет потчевать бабенку. "Я в совершенстве, в совершенстве умею обращаться с народом, и я это им всегда говорил", - самодовольно подумал он, наливая себе оставшееся вино из косушки; хотя вышло менее рюмки, но вино живительно согрело его и немного даже бросилось в голову.

Все равно женюсь, хоть и на "чужих грехах"...

Прасковья Ивановна и прежде никогда не могла упомнить фамилии Степана Трофимовича и всегда называла его "профессором".

Странная мысль!.. Зачем я лежу? Вы, говорит, должны стоять "примером и укоризной". Но, между нами говоря, что же и делать человеку, которому предназначено стоять "укоризной", как не лежать, - знает ли она это?

Росту он был почти высокого.

"Друг мой, до сих пор я только любил тебя, теперь уважаю"

"Не православный не может быть русским".

"Ничего нет хитрее, как собственное лицо, потому что никто не поверит".

Всякий думает потом сейчас о другом думает. Я не могу о другом, я всю жизнь об одном. Меня Бог всю жизнь мучил.

Неизлечимый больной всё равно не вылечится, какие бы ни прописывали ему на бумаге рецепты.

Я обязан себя застрелить, потому что самый полный пункт моего своеволия - это убить себя самому.

Если из десяти тысяч одну только просьбу удовлетворить, то все пойдут с просьбами.

Сто миллионов голов так же трудно осуществить, как и переделать мир пропагандой.

Если Бог нашел необходимым за любовь предлагать награду, стало быть, ваш Бог безнравствен.

(ну предположите, что сама Юлия Михайловна впоследствии, и уже не в торжестве, а почти раскаиваясь, — ибо женщина никогда вполне не раскается — сообщила мне частичку этой истории)

злоба эта была холодная, спокойная и, если можно так выразиться, разумная , стало быть, самая отвратительная и самая страшная, какая может быть.

Cher ami, если б я не согласился, она бы рассердилась ужасно, ужа-а-сно! но все-таки менее, чем теперь, когда я согласился.

- О, да, пойдемте скорей отсюда, не оставляйте меня! - и, сама схватив его за руку, она повлекла его за собой. - Маврикий Николаевич, - испуганно понизила она вдруг голос, - я там все храбрилась, а здесь смерти боюсь. Я умру, очень скоро умру, но я боюсь, боюсь умирать... - шептала она, крепко сжимая его руку.

Правды уголок показать