Охота на овец

...лишь постоянный, нескончаемый поиск чего-то - и есть настоящая жизнь...

— ... А что, это правда, будто с возрастом ко многому легче относишься?

— Как сказать, — ответил я. — Не знаю. К чему-то легче, к чему-то наоборот...

Как заметил какой-то русский писатель, только характер может измениться с возрастом; ограниченность же человека не меняется до самой смерти... Иногда эти русские говорят очень дельные вещи. Не оттого ли, что зимой вообще думается лучше?

А я и сейчас
люблю тебя. Только дело совсем не в этом...

«Даже если ничего на самом деле не меняется, все равно – нельзя позволять себе так думать. Позволишь себе так думать – и уже никогда не сдвинешься с места…»

— Я не уверен... Уверенность в чем-то - вообще, очень скользкая штука...

— А я вот и сам все думаю: эх, собраться бы — да поехать чего-нибудь поискать. Только вот беда, никак не соображу, что же я должен искать... Отец мой искал всю жизнь. И сейчас продолжает. Истории о Белой Овце я наслушался чуть не с колыбели. Может, оттого у меня и сложилось такое отношение к жизни. Будто лишь постоянный, нескончаемый поиск чего-то — и есть настоящая жизнь... 

В небе, докуда хватало глаз, не было ни единого облачка, а по земле неслась крошечная тень нашего самолета. Строго говоря, — подумал я, — раз уж мы сидим внутри самолета, то и две наших тени должны находиться внутри этой тени от самолета. А если так — значит, мы все еще оставляем свой след на этой Земле.

— ... Предмет отождествлялся с существом, способным на душевное взаимодействие.

— Выходит, главное условие для получения имени — наличие души?

— Вот именно.

— А что, цель, с которой имя дается — это уже второстепенный фактор?

— Именно так. Для выполнения цели вполне достаточно чисел. Вспомните, что делали с евреями в Освенциме...

Я вернулся домой, почистил зубы, переоделся в пижаму, залез в постель и стал читать дальше «Записки о Шерлоке Холмсе». Уже в одиннадцать погасил свет, заснул и до утра не просыпался ни разу.

— Да понимаешь — нелепо, наверное, звучит, но... У меня такое чувство, будто сейчас — это совсем не сейчас. И что сам я — не я, а вроде бы кто-то другой. И что здесь — это где-то совсем в другом месте. Это чувство Живет во мне очень долго. Где бы я ни был, чем бы ни занимался, оно постоянно преследует меня уже, наверное, лет десять...

— Я так больше люблю, — хихикнула она. — Какое же это путешествие, если нет больших чемоданов?

Больше звонить было некому. Я стоял с телефонной трубкой в руке, по среди огромного города, десять миллионов человек слонялись вокруг меня — и совершенно не с кем поговорить.

— Благодарю вас, — сказал я. — Только о чем же мне разговаривать с Богом? Я ведь даже не христианин...

— Я думаю, это не так уж и важно. Нужно просто очень искренне рассказать о том, что волнует и мучает вас больше всего. Как бы нелепо и странно ни звучал ваш рассказ, Господь никогда не заскучает, слушая вас, и не станет держать вас за дурака.

мне просто, наверное, хочется успеть узнать как можно больше разных людей. Может,
так оно и приходит ко мне - понимание мира...

Поезд отходил ровно в двенадцать. На перроне не было ни души, а во всем поезде, не считая меня, сидело три жалких пассажира. И все же чувство, что меня опять окружают живые люди, приносило несказанное облегчение. Что ни говори, а я возвращался в тот мир, где родился. Пусть бы он даже тиной болотной покрылся от собственной ограниченности и безысходной скуки - это был единственный мир, которому я принадлежал...

- Конечно, у всех есть свои слабые стороны. Но Настоящая Слабость, так же как и настоящая сила, встречается крайне редко. Всепожирающая Слабость, от которой душа утопает в беспросветном мраке - такая слабость тебе неведома. Но она встречается у других людей. Люди-то разные. Всех под одну гребенку не подстрижешь...