Цитаты из книги Мальчик со шпагой

"Люди,живущие скучно, тупые и недобрые, не терпят иной жизни-светлой и честной. Не терпят людей с прямыми мыслями и открытым взглядом. Даже взрослых не терпят,а уж детей тем более. Когда они встречают мальчишку, у которого чувство собственного достоинства сильнее слепого послушания, сильнее страха перед их окриками, они решают,что пришел конец света ..запретить!убрать!искоренить!"

В споре главное - не спешить. Пусть другой человек скажет всё до конца. А потом надо отвечать - коротко и чётко.

Слово - удивительная вещь. Если скажешь "неудача", кисло на душе делается. А если скажешь "приключение", то сразу веселее.

Люди, тупые и злобные, бывают хитры. Они умеют добро показывать как зло.

Человек устроен так, что ему обязательно нужен приют. Если он едет в вагоне, то привыкает к своей полке, и ему кажется, что эта полка – его маленький дом. Если он устраивается на ночлег в лесу под сосной, то сразу начинает отличать свою сосну от других: это дерево приютило его, и оно теперь ему ближе, привычнее, чем остальные.

Обидно: живёт на свете какой-нибудь скот, и ничего с ним не сделаешь.

Дружба их была в самом начале, а в эту пору люди боятся обидеть друг друга неделикатной настойчивостью или даже одним неосторожным словом.

…Они прожили у моря целых шесть дней, а завтра их ждал еще один. Длинный день, полный солнца, синих волн и радостных находок. День в удивительном городе, где смешались дома и корабли.

Ожидание путешествия – это уже радость. Сборы – тем более.

Только очень маленькие дети верят в чудеса. Да ещё старые, много пожившие люди утверждают, что чудеса всё-таки бывают. Редко-редко, но случаются.

Обида нарастала, как боль, когда прижигаешь йодом ссаженный локоть: первую секунду еще ничего, а потом жжет все сильней, сильней – прямо слезы из глаз.

Предчувствие беды - пустой страх из-за глупых выдумок и нелепых слухов. Потому что когда встречаются друзья, несчастья отступают и прячутся с глаз...

...так ссорятся, видимо, очень крепкие друзья. Продолжают любить друг друга, мучаются, а чего-то простить друг другу не могут... Но все равно они счастливые. Все люди счастливые, у кого есть такая дружба.

— Может быть... Но, видишь ли, Серёжа, такие чудеса случаются раз в жизни. Не чаще. И надеяться на них не надо. — Я понимаю, — тихо сказал Серёжа. — Ну и что же? Мне и одного хватит на всю жизнь. — Тебе... А другим? — Другим? — Да. А как же... Ты сейчас рад, спокоен даже. А кто-то в этот миг зовет на помощь. Ты думаешь, всадники спешат и туда? — А что же мне делать? — Будь всадником сам. Не обязательно на коне и в шапке со звездой, не в этом главное.

А если проходить мимо всякой несправедливости, то станешь хорошим человеком. Легко и просто.

Стали говорить разные люди. И говорили, в общем — то, одно и то же: о том, какой хороший человек был Иванов и как много он работал. И что его не забудут. Это была правда. По крайней мере, Серёжа никогда не забудет, хотя видел Алексея Борисовича один раз в жизни. Ну и что же, что один раз? Иных видишь каждый день, а лучше бы не видеть совсем…

На нём были роскошные трусы — желтые, с рисунком из разноцветных иностранных марок. Словно дядюшку отправляли бандеролью вокруг света. На любом пляже все пижоны утопились бы от нестерпимой зависти при виде таких трусов.

— Вы заняли странную позицию, Олег Петрович. Все происходит совершенно законно. — Подлость по отношению к детям не может быть законной, — сказал Олег.

Белые башни, зубчатые стены с тонкими карнизами и выступами светились, как под южным солнцем. Оранжевые кусочки картона казались издалека настоящей черепицей. Синий краб таинственно поблескивал над полукруглой аркой ворот. Это было похоже на сказку.

И все-таки… «Одно дело корабли, другое — люди, — подумал Серёжа. — И кроме того, Митька сам говорил, что попутный ветер — не всегда самый лучший».