— Потроха Билайри, капитан, с тех пор, как мы причалили, я ни одного понятного слова не услышал, — нервно оглядывая толпу, пробормотал капрал Никидес. — Я хочу сказать, как мы поймем, вызывают ли нас на поединок или просто предлагают чашку чая?
Прежде чем Бека успела ответить, сзади раздался низкий насмешливый голос:
— В Ауренене, чтобы заварить чай, не пользуются оружием. Я уверен, что ты скоро начнешь улавливать разницу.

Мы остаемся теми, кто мы есть.

Алек молча сидел у стола, сцепив руки. Серегил, стоя у очага и не в силах нарушить молчание, мечтал об одном: ласковом прикосновении этих сильных пальцев.

Серегил был худым и загорелым, но таким же красивым, каким его помнила Бека, — может быть, даже более того, поскольку теперь она смотрела на него глазами женщины, а не ребенка. Тонкий и не особенно высокий, он двигался с неосознанной грацией великолепного фехтовальщика; на загорелом лице светились теплым юмором большие серые глаза. Бека знала Серегила с детства, но теперь впервые поразилась тому, какими старыми кажутся эти глаза на молодом лице.

— Быстро переправить лошадей на берег не удастся, но мне хотелось бы проделать часть пути до темноты. Сможем ли мы получить здесь горячую пищу, прежде чем отправимся? Желательно что-нибудь, отличное от соленой свинины и вяленой трески.
— Я тут договорился с трактирщиком, — подмигнул ей Микам. — Думаю, он обеспечит вам вяленую свинину и соленую треску.

— Я путешествовал больше, чем другие ауренфэйе, и теперь мне кажется, что иногда нужно переступить через закон ради того, что ты считаешь правильным.

Но даже в таком случае не забывай: тебе просто повезло, выбор — это роскошь, которую обычный солдат не может себе позволить.

Мне случалось видеть, как во время войны фанатизм наносил более ужасный урон, чем даже магия

— Тебе не кажется, что, если мы замерзнем насмерть, это задержит нас сильнее, чем если нас выследят?

Он стиснул худое плечо волшебника, гадая, что бы еще сказать: ведь если все пойдет не так, как надо, они расстаются навсегда.
Теро на мгновение накрыл ладонь Серегила собственной. Молчание выразило те чувства, которые они никогда не умели облечь в слова.

— Как странно: столь многое зависит от этого простого украшения.
— Мой опыт показывает, что как раз самые простые вещи помогают раскрыть самые непроницаемые тайны, — ответил тот.

— Я смотрел, как упражняются твои скаланцы, — ответил ему Кита. — Лучше сражаться на той же
стороне, что и вы, чем быть вашим противником.

Ты ведь знаешь, какие надежды я питаю. Я хочу, чтобы мой брат вернулся. Я хочу, чтобы ты стал ауренфэйе снова. Слезы выступили на глазах Серегила, когда он прижал к себе Адриэль.
«Я тоже хочу этого, хочу сильнее, чем ты можешь себе представить. Я просто ищу свои собственные способы совершить невозможное».

«Ты — птица, вьющая гнездо на волнах.»

«Одна и та же луна светит всем»

«Ты можешь выследить черную кошку безлунной ночью, но собственное сердце для тебя — неведомая земля.»

«За улыбками скрываются кинжалы.»

«— Так, значит, двуличность подчиняется собственному этикету? Как интересно!»