Об идолах и идеалах

Вот почему Маркс, Энгельс и Ленин и настаивали на том, что после социалистического переворота в управление общественным производством должны быть втянуты все. Государством должна научиться управлять каждая кухарка, афористически выразил эту необходимость Владимир Ильич, вызвав иронические усмешки буржуазных чистоплюев, тех самых профессиональных кретинов, которые считали, что политика — недоступная народу сфера, требующая «прирожденных» талантов и тому подобных качеств. Тем не менее именно Ленин указал на единственный выход.

Разумеется, коммунизм призывает каждую кухарку к управлению государством вовсе не для того, чтобы она делала это по-кухонному, на основе тех навыков, которые в ней воспитаны среди кастрюль. Кухарка действительно, а не формально участвующая в управлении общественными делами страны, перестает быть кухаркой. Вот ведь в чем все дело.

Умение зорко замечать малозаметную, но на самом деле очень важную деталь и судить по ней о «целом» — то умение, которое чаще всего называют «интуицией», — важно в любом деле, в любой профессии. И в науке, и в жизни, и в математике, и в расследовании преступлений; нет такой области, где оно было бы излишней роскошью.

Это, пожалуй, не надо доказывать. Доказывать приходится другое: что так называемая «интуиция» органически, неразрывно связана с чувством красоты, которое только и развивается в людях большим и настоящим искусством.

Прежде чем рассуждать, размышлять о том или ином предмете, нужно уметь удерживать его в представлении как некое «целое», как образ. Легко удержать в представлении такое «целое», как спичечный коробок или даже образ хорошего знакомого. Особой силы воображения тут не потребуется. Попробуйте, однако, проделать то же самое, когда речь идет о «целом», которое непосредственно имел в виду Маркс в вышеприведенных рассуждениях. А именно такое «целое», как общественный организм, как общество на определенной ступени его исторического развития, то самое «целое», о котором идет речь в «Капитале»… Для решения такой задачи требуется сила воображения гораздо более развитая и культурная, нежели та, которая воспитана на созерцании спичечных коробков, улиц, внешности людей и тому подобных предметов.

В самом деле, профессиональный кретинизм — и следствие и условие товарно-капиталистического
способа разделения труда, разделения собственности. Клоун, потешающий публику в цирке, вынужден
тренировать себя как клоуна круглые сутки, не зная отдыха, иначе он не выдержит конкуренции с
другими, более усердными клоунами и опустится на ступень ниже, наденет униформу уборщика вместо
шутовского колпака с бубенчиками. И поэтому он всегда и всюду — только клоун. Ни на что другое у него
уже нет ни времени, ни сил. Точно то же буржуазное общество делает и с банкиром, и с
высокооплачиваемым лакеем, и с инженером, и с математиком. Капиталистический способ разделения
труда не знает и не терпит исключений. Поэтому профессиональный кретинизм и превращается здесь не
только в факт, но и в добродетель, в норму, даже в своеобразный идеал, в принцип образования личности,
соответствовать коему старается каждый, чтобы не погрузиться на самое дно общества, не стать простой,
неквалифицированной рабочей силой.