Камергерский переулок. Эссе

Камергерский переулок» — новая московская фантасмагория от Владимира Орлова, связанная уже не с милым орловскому сердцу Останкиным, а с самым, что ни на есть, центром Москвы. Там, в Камергерском, располагается знамнитый Московский Художественный Театр (МХТ), каковому автор отводит весма значительную роль в своем повествовании.

Камергерский переулок в романе В. Орлова — это, одновременно, и своеобразный микрокосм, в котором отражаются практически все светлые и темные стороны совремнной столичной жизни, и настоящая «ось мира», вокруг которой вращается вселенная орловского романа.

В Камергерском переулке гибнут и безследно исчезают люди. Да что там люди — внезапно пропадают (как будто там их никогда и не было!) целые здания. Например, дом № 3 — здание МХТ, — исчез со всем содержимым: сценой, зрительным залом, буфетными, артистическими, и даже с новейшим поворотным кругом, сконструированном умельцами из Германии... Но «загадка дома № 3» — всего лишь одна из многих тайн (тайна весьма существенная, но не самая главная), которые хранит «Камергерский переулок».

...В Камергерском также существует свой центр мира. «Центр мира» — это безымянная закусочная, располагавшаяся по соседству с бывшей «Педкнигой» и Школой-студией МХТ. Закусочная эта славилась дешевым и вполне приличным пивом, демократической (по цене, по цене) водкой из подмосковной Черноголовки, обжигающей фирменной солянкой, а также прекрасной буфетчицей Дашей, прибывшей в Москву на поиски счастья из заграничной ныне Херсонщины. (Совершенно реальное, надо сказать, место описывает Орлов. Самолично в этой закусочной неоднократно бывал, пиво-водку пил, и солянкой той наслаждался...). Трагическая история закрытия закусочной, каковую решил прибрать к рукам олигарх-«миллионщик» (такое вот словцо, позаимствованное из произведений А.Островского использует В.Орлов) и является тем самым маховиком, что раскручивает сюжетный механизм «Камергерского переулка».

Новая книга Орлова оказалась одновременно похожей и не похожей на романы из знаменитого«Останкинского триптиха». Похожей — фирменным орловским искусством плетения словес, непередаваемой интонацией московского разговора, авторским умением передать фантасмагорическую атмосферу московских переулков, дворов, распивгочных... Автор мастерски вплетает современные городские легенды в сюжетную ткань своего романа (вот у кого фантасту Панову следовало бы поучиться), случайный анекдот обретает у Орлова глубину мифа... И, вместе с тем, в «Камергерском переулке» почти не найдешь и следов той былой, веселой легкости, которой буквально дышал текст «Альтиста Данилова». «Камергерский переулок» временами даже просто физически тяжело читать. Иногда создается впечатление, что роман просто шатается под тяжестью второстепенных персонажей, причудливо извивающихся побочных сюжетных линий. В результате детективно-криминальная составляющая «Камергерского переулка» не получает достаточно внятного оразвития и достойного завешения. Автор задвигает ее в дальний угол своего текста, словно любимую, но вышедшую из моды мебель. Многие персонажи кажутся лишними — они не несут существенной смысловой нагрузки, и появляются только ради того, чтобы рассказать анекдот или вставить удачную остроту. Но все перечисленные недостатки романа оказываются с лихвой искуплены успехом главной темы. И здесь я позволю себе еще одно маленькое отступление.

Я уверен, что критики будут сравнивать «Камергерский переулок» с произведениями Гоголя и Булгакова — особенно по части сатиры и фантасмагорий. Однако, новый роман Орлова, на мой взгляд, весьма неождиданно коррелируется с романами Достоевского и, особенно, с «Преступлением и наказанием» (на него имеются специальные отсылки в тексте). Главные герои «Камергерского...» решают для себя тот самый вопрос, который так мучил Родиона Раскольникова: «Тварь ли я дрожащая, или право имею». Разумеется, решают они этот вопрос уже с учетом современных, постсоветских реалий. Все самые сильные стороны романа сконцентрированы именно в двух главных героях — Соломатине и Прокопьеве. Именно их автор заставляет сделать свой выбор между подлинной и мнимой свободой, между осознанной этической позицией и нравственным релятивизмом. И, главное, попытаться дать ответ на вопрос: почему ровесники, принадлежащие к одному социальному кругу, имеющие, в принципе, очень схожий «бэкграунд» выбирают именно то, что выбирают? и что вообще действительно подлинное остается в нашей жизни?...

Непростой. неоднозначный роман Владимира Орлова, не лишенный весьма существенных недостатков... Но, тем не менее, все-таки это событие.

Долго я боролся с Орловым. Очень долго. Каждая его последующая книга была более затянута, чем предыдущая. Максимально нудно, чересчур многословно. Я даже ничего не хочу писать, настолько мне всё это не понравилось.

Читать эту книгу - словно общаться с эрудированным, но душным человеком. Он вываливает на тебя такой поток информации, что сначала ты просто не можешь его усвоить, а потом уже и фильтровать. Всё смешивается. В какой-то момент ты теряешь желание во всём этом разбираться, однако поток слов всё продолжает и продолжает литься. Миллион... миллиард отсылок, как к месту, так и нет. Спустя пару сотен страниц начинает казаться, что автор хочет рассказать тебе всю, имеющуюся у него в голове информацию, или всю информацию, которую увидел за день: прочитал в газете про трансфер футболиста - внёс в книгу, увидел в программке название фильма/мультика - добавил в роман.

Спроси у меня о чём эта книга, я уже и не скажу. Прочитал и стёр всю эту бесполезную словесность. Настолько громоздкий и тяжелочитаемый стиль, что я аж пожалел убитые, на все эти авторские потоки, часы жизни.

Тяжело было читать. Стиль пафосный. Профессионально, но бездушно. Бесконечные аллюзии на исторических личностей, музыкантов, писателей, поэтов. Упоминаются и современные деятели шоу-бизнеса и политики. Основное действие происходит на Камергерском переулке, почти о каждом доме что-то рассказывается: в закусочной обедают герои, на первом этаже одного из домов горела свеча, которую описал доктор Живаго, рассказывается история про "есенинскую бочку", ну и так далее. Фантасмагорично, но мне не за что было зацепиться, буквально домучивала текст. Есть две любовные линии, но к своим героиням автор ну уж очень снисходительно относится, наделил их всевозможными штампами. Дарья - проститутка, Елизавета - модница. Имена всех персонажей "говорящие", как у классиков, заметно, что и автор претендует стать классиком. Возможно, я ознакомлюсь с другими его произведениями, но это вряд ли еще перечитаю.

На книги Владимира Орлова я подсел, как и многие, начиная с Альтиста Данилова. Роман Камергерский Переулок меня нисколько не разочаровал. Не хочется повторяться и поэтому прежде всего отошлю вас к тщательной рецензии baroni https://www.livelib.ru/review/15377, которую я только дополню в той части с которой не согласен. Baroni считает, что в романе слишком много второстепенных персонажей, как ружей, которые не выстреливают в конце пьесы.

Мне же кажется, что доведение всех сюжетных линий (кроме главной оси Соломатина - Прокопьева) и не требовалось. Обилие же второстепенных персонажей и повторяющиеся ходы (например мужик с бараниной возникает в романе раз 10) совершенно необходимы для воссоздания атмосферы Старого и Нового миров Камергерского. Вот к этим второстепенным героям я прикипел даже больше чем к главным героям. Сантехник Каморзин, самородный- старомодный исследователь Есенина, в отчаянии сокрушается, что поэту пришлось выбросить в окно тяжелую бочку с керосином, предназначенную матери: "Мне бы тогда быть с ними!". По моему, это - гениально! Все мы в школе учили понятие "собирательный образ" - литературный персонаж, не прототип кого-то конкретного, а некий усредненный портрет "данного типа" с чертами разных людей. Здесь же Орлов выдал не усредненный наиболее типичными чертами собирательный образ русского человека, вероятно не слишком "продвинутого" самородка с непрестижной профессией и трогательным, всепоглощающим увлечением. Здесь какой-то совершенно иной прием. Вместо усредненно-собирательной солянки "типичных представителей", у Орлова - почти фантасмагорическая гипербола, подсветка каким-то неземным светом! Каморзин - совершенно особенный и даже исключительный, а вместе с тем, возникает чувство что вы знаете не мало таких каморзиных (зайдите на книжный развал).

Это просто ужасно!
Я надеялась увидеть в книге с названием моей любимой улицы совершенно другой сюжет. Ну хорошо, пускай он был бы не таким, каким я ожидала, но где интрига, загадки,любовь, в конце концов? В этой книге этого нет.
В чем смысл? Может конечно там где-то в конце заложена потрясающая идея, но я не смогла дочитать!
Куча каких-то персонажей и все сплошь отрицательные. Какие-то странные сверхъестественные события и происшествия. Такое чувство, что не роман читаешь, а рассказ о жизни в дурдоме.
Вообще не понятно зачем автору бедный Есесин с какой-то мифической бочкой?
А вообще эта книга мне показалась какой-то пародией на "Мастера и Маргариту". Пускай не пародией, но Орлов явно хотел сделать нечто на подобии Булгаковского романа. К сожалению ( или к счастью) у него этого не вышло.
Еще каким-то очень странным языком все это изложено. Каким-то разговорно-уличным. Не знаю, мне напрягали исковерканные слова и не понятные выражения.
Вообщем, остановилась я на открытии "есененской бочки" и просто не смогла читать дальше, как бы не старалась.

Рискуя нарваться на волну несогласия со стороны поклонников этого автора, все же напишу немногословно: феерическая муть.

Заумно и скучно, перегружено персонажами. «Расчитывается» книга только к середине, после середины дочитываешь потому, что уже интересно, чем же это все закончится. А что такое все? Ну, например, вернется ли улетевшая в неизвестном направлении бочка, которую якобы в свое время выкинул с пятого этажа в одном из переулков Сергей Есенин. Причем улетела она с дачного участка просвещенного сантехника, три дочери которого хотят сменить своего отца на какого-нибудь известного человека. А все почему? Потому что их кузина Елизавета так уже поступила — и из дочери своего отца Бушминова превратилась во внезапно обретенное чадо когда-то известного певца Летунова, впоследствии стала содержанкой некоего Папика, завела себе любовника — из водопроводчиков, ага, коллегу вышеупомянутого сантехника, — который (любовник) тоже стал содержантом (словечко из текста) того же Папика (ну или Мамика ;)).

Вот этими вещами (содержанки, проститутки и т.п.) Орлов напомнил мне сочинение Бегбедера «Л'Идеаль», мерзенькое довольно сочинение, на котором знакомство мое с автором началось и закончилось.

Что еще есть в тексте? Кроме описаний московских переулков, закусочных и будней девушек с Тверской, полно всякой мистической чуши, которая кажется мне совершенно неоправданной: какие-то недоубийства, расписки кровью, злобные кактусы, нюхатель Альбетов (вроде бы убитый, но потом приплывший к берегам жизни на ките), хрустальный гроб для буфетчицы Даши, пигаши и валенки на ногах нового Коровьева, голографическая его помощница... Сдобрено это все явлениями «девы Иоанны», у которой еще сотня имен, а все почему? — читайте теорию сплющенности времени! В общем — наворочено столько, что черт ногу сломит.

К тому же разочаровал язык. Некоторые эпитеты очевидно высосаны из пальца, некоторые вещи устарели. Не подчеркивала по тексту (он и так меня выматывал), если кому-то интересно, можете попробовать почитать сами. К тому же — это уже претензия к корректуре и редактуре — в этом издании очень много опечаток. Глаз и без того спотыкается, а тут тем более. И очень длинные абзацы: либо мысль долго не может закончиться, либо редактировать нужно было внимательнее — это же читать невозможно! Слитный текст, без воздуха — дышать нечем.

Сравнения этого произведения с романами Булгакова, Гоголя или тем паче Достоевского кажутся мне совершенно некорректными. Думаю, еще какие-то обоснования не нужны.