Дилвиш Проклятый

Милосердие – такая штука, которой лишают именно тогда, когда ты в ней особенно нуждаешься.

— Значит, добиться от тебя честного ответа невозможно?
— Если «честный ответ» — сказать то, что вы хотите от меня услышать, то вы правы.

Ты, наверное, мой единственный друг. У тебя нет ничего, что мне хотелось бы украсть. У меня нет ничего, что тебе было бы действительно нужно.

Удивительно, зачем нужен разум, если он не меняет природы зверя.

В этой, десятой, моей книге я решил попытаться создать нечто вроде тех уникальных экзотических декораций, которыми так наслаждался во множестве рассказов Джека Вэнса. А потому, когда я все продумал, мне показалось справедливым подобрать название с именем Джек, чтобы у всех на виду отдать ему тайную дань уважения. Теперь вы все знаете.

В глазах, никогда не видавших того, на что должны были бы смотреть, есть что-то жуткое.

Все вы расцвечиваете реальность в соответствии со своими средствами наблюдения за ней. А если пронаблюдать за ней невозможно, вы ее боитесь.

Интересно, какая польза от разума, если он не меняет природы зверя?

Все мы делаем то, к чему нас вынуждают обстоятельства.

- Я Мелиаш, - сказал он.

• А я Дилвиш. Ты страж Братства в этом районе?

• Не знаю, откуда ты пришел, - сказал он, - но вот уже полстолетия мы известны под другим именем.
• В самом деле? - не смутившись, отреагировал Дилвиш. - Как же вы теперь называетесь?
• Общество.
• Общество?
• Да. Круг ведьм, чародеек и колдуний поднял бучу и добился изменения названия. Сейчас считается дурным тоном использование старой системы знаков.
• Я запомню это.

Не думаю, что магия способна изменить судьбу человека. Да и сам человек вряд ли может ее изменить.

"Mercy, I have learned, is a thing that is withheld from one whenever he most needs it," he said. "Yet when he is in a position to grant it himself, those who withheld it previously cry out for it."

"You are perhaps my only friend," said Jack. "You have nothing that I wish to steal. I have nothing that you really need."

— Мне причиняет беспокойство свет, — ответил дракон. — Мне нужно отлеживаться в темноте.
И спросил Утреннюю Звезду:
— Это твой?
— Что — мой?
— Человек.
— Нет. Он сам по себе.
— Тогда я могу сэкономить силы на путешествии и заодно очистить твой уступ. Он больше овцы, хотя, несомненно, не такой вкусный.

Никому из вас душа по-настоящему не нужна. А тебе — меньше всех.

Невозможно заставить человека понять, каким он станет с течением времени, а тот, для кого пророчество действительно верно, всего лишь его будущее «я».

Говорят, что глаза у всех одинаковы. Невозможно, засунув руку в сосуд с глазами, отличить глаза разгневанного человека от глаз влюблённого.