Здравствуй ты, моя черная гибель,
Я навстречу к тебе выхожу!

Мне не нравится, когда каменья брани
Летят в меня, как град рыгающей грозы,
Я только крепче жму тогда руками
Моих волос качнувшийся пузырь.

Не каждый умеет петь,
Не каждому дано яблоком
Падать к чужим ногам.

Хорошо им стоять и смотреть,
Красить рты в жестяных поцелуях, —
Только мне, как псаломщику, петь
Над родимой страной аллилуйя.

Не сотрет меня кличка «поэт»,
Я и в песнях, как ты, хулиган.

Осужден я на каторге чувств
Вертеть жернова поэм.

Вижу, вижу, как сумерки лижут
Следы человеческих ног.

Я учусь, учусь моим сердцем
Цвет черемух в глазах беречь.

И я знаю, есть радость в нем
Тем, кто листьев целует дождь,
Оттого что тот старый клен
Головой на меня похож.

Я хочу быть тихим и строгим.
Я молчанью у звезд учусь.

Волнуйся, неуемный ветер!
Блажен, кто радостью отметил
Твою пастушескую грусть.

О верю, верю, счастье есть!
Еще и солнце не погасло.

Не гнетет немая млечность,
Не тревожит звездный страх.
Полюбил я мир и вечность,
Как родительский очаг.

Мне не нужен вздох могилы,
Слову с тайной не обняться.
Научи, чтоб можно было
Никогда не просыпаться.

Мир вам, рощи, луг и липы,
Литии медовый ладан!
Все приявшему с улыбкой
Ничего от вас не надо.

Отоснилась ты мне навсегда.

Глаза, увидевшие землю,
В иную землю влюблены.

С каждым днем я становлюсь чужим
И себе, и жизнь кому велела.
Где-то в поле чистом, у межи,
Оторвал я тень свою от тела.

В забвенье канули года,
Вослед и вы ушли куда-то.
И лишь по-прежнему вода
Шумит за мельницей крылатой.

И если смерть по божьей воле
Смежит глаза твои рукой,
Клянусь, что тенью в чистом поле
Пойду за смертью и тобой.