Голубка. Три истории и одно наблюдение

Ночью была гроза. Одна из тех гроз, которые не сразу разражаются серией молний и ударов грома, а медлят и долго копят силу.

Но потом, когда он снова вернулся на свой пост, в нем угасла и эта злость, последний личный импульс. И пока он механически взбирался на третью ступень, иссяк остаток ненависти, и наверху его глаза уже не источали ни яда, ни сарказма и глядели вниз на улицу тупо и безразлично.

Молодая женщина, которая когда-то так хорошо рисовала, опускалась
теперь не по дням, а по часам. Она больше никуда не выходила, она больше
никого у себя не принимала, из-за недостатка движения она располнела, от
алкоголя и таблеток она старела с необыкновенной быстротой.

Вторую половину дня он провел в состоянии горя и ярости. Он стоял перед банком, на верхней ступени, очень близко к колонне, но не опираясь на нее, ибо не желал поддаваться своей слабости. Да он и не мог бы опереться на колонну, ведь чтобы проделать это незаметно, нужно завести обе руки за спину, а это никак не выходило, потому что левая рука должна была оставаться опущенной вдоль бедра, чтобы скрыть заклеенное скотчем место.

Эта служба вот уже тридцать лет состояла лишь в том, что Ионатан с девяти утра до часу дня и с половины третьего до половины шестого проводил время, стоя перед порталом или перемещаясь, всегда размеренным шагом, вверх и вниз по трем нижним ступеням мраморной лестницы. Примерно в половине десятого и где-то между половиной пятого и пятью это занятие ненадолго прерывалось прибытием и соответственно отъездом черного лимузина месье Ределя, директора банка.

Не знаю, – произнес Ионатан. – Вероятно, птица проникла через окно. Окно в коридоре раскрыто настежь. Окна должны быть всегда закрыты. Это предусмотрено правилами домового распорядка.

Это позор, это скандал. Вот уже тридцать лет как я умею читать, за это время я перечитал если не уйму книг, то хотя бы некоторое их количество, и все, что у меня от них осталось, это весьма туманное воспоминание о том, что во втором томе романа толщиною в тысячу страниц кто-то пускает в себя пулю из пистолета. Тридцать лет я читал впустую!

Та губительная, мне почти хочется сказать, беспощадная тяга к глубине?

Ходьба успокаивает. В ходьбе есть целительная сила. Равномерное перемещение ног, одна-другая, одна-другая, одновременные ритмические взмахи рук, ускорение частоты дыхания, легкая стимуляция сердечной деятельности, активность зрения и слуха, необходимая для определения направления и сохранения равновесия, прикосновение к коже прохладного воздуха - все это явления, непреоборимым образом совмещающие тело и дух, от которых может воспрянуть и расшириться даже опечаленная и угнетенная душа.

К чему тогда перечитывать хотя бы эту книгу, ведь я знаю, что через некоторое время в памяти не сохранится даже тени воспоминания о ней?
К чему вообще что-то делать, если все распадается, исчезает, превращается в ничто? К чему тогда жить, если все равно умрешь?

Бывают вопросы,которые в самих себе содержат отрицательный ответ,просто потому,что их задают.И бывают просьбы,полная невыполнимость которых становится ясной,когда их высказывают и при этом смотрят другому человеку в глаза.

Если человека лишают этой одной, самой важной свободы, а именно свободы по собственной необходимости удаляться от других людей, тогда все другие свободы ничего не стоят. Тогда жизнь не имеет более смысла. Тогда лучше умереть.

"Хода надихає.У ході полягає цілюща сила.Регулярне переставляння ніг при одночасному ритмічному розмахуванні руками,наростання частоти дихання,легка стимуляція пульсу,діяльність очей та вух,необхідна для визначення напрямку та збереження рівноваги,відчуття шкірою потоків повітря - усі ці дії непереборно зганяють докупи дух і тіло,змушуючи душу рости й розгортатися,навіть якщо вона така охляла й понівечена."

Как быстро это происходит, когда нищают и опускаются! Как быстро рушится казалось прочно возведенный фундамент собственного существования!

Ходьба успокаивает. В ходьбе кроется целительная сила.

... вывод, что на людей положиться нельзя и что жить можно только тогда, когда ни с кем не сходишься близко.

Один молодой человек, которому она нравилась, хотел по окончании вечеринки отвезти ее домой, чтобы остаться у нее с известной целью. Она сказала, что, пожалуйста, он может сделать это, поскольку и он ей нравится; правда, ему придется быть готовым к тому, что у нее нет глубины. Услышав это, молодой человек решил воздержаться от своих намерений.