Билли Бадд. Рассказы и повести

Нас двое: я и мой диван. И порядок слов не должен вводить в заблуждение, потому что диван, несомненно стоит на первом месте, всего лишь давая приют моему уставшему телу после... [десяти страниц о тяжёлой офисной работе, похожей работу матроса, который попал на военный корабль, который похож на участвовавший в сражении, проще говоря об адмирале Нельсоне, пяти страниц описания офисных кондиционеров, плюс сборника заметок о днях созерцания заставки с черепахами на экране]. С самой фабрики мой диван не сделал ни одного полезного действия, стоит и стоит исполином. Я часто суечусь, кланяюсь ему, вычищая лиловые хлопья пыли из его недр, нежно провожу ворсистой тряпочкой по его многое повидавшей, невозмутимой спине.

Когда я лежу на своём диване, я иногда чувствую себя Германом Мелвиллом. Не подумайте обо мне дурного и не подозревайте в помешательстве. Этот мужественный бородатый джентльмен слишком похож на путешественника-первопроходца, от него ждёшь рассказов о лихих морских сражениях и выживании в экстремальных условиях; но нет, при тесном знакомстве он оказывается тихим мыслителем и мечтателем. У него тоже есть много прекрасных вещей: камин, веранда и писец Бартлби. Как чудно сесть поудобнее и предаваться меланхолии, смотря на предмет упований! Описать каждую чёрточку любимой вещи, уподобиться ей в манерах и характере!

Но иногда, в самый чёрный час, когда срочные дела заставляют покинуть дом, я, как матрос Билли Бад, покоряюсь обстоятельствам (хотя в душе кричу: "Прощайте, Права Человека!") и иду, и делаю. Иногда мне даже кажется, что моё государство имеет своей целью заботу о моём комфорте и существовании, и тогда я с радостью плачу за бензин, коммунальные услуги, воду и воздух. После этого, дабы мои убеждения не пошатнулись, сразу же возвращаюсь к дивану, и в мире восстанавливаются покой и порядок.

Я люблю стабильность. Каждый день вид с моего дивана открывается на одну и ту же стену, и я воображаю, что за стеной живёт не сварливая соседка, а таится королевство фей. Возможно, найти туда дорогу можно только в определённый час, поэтому иногда я постукиваю по батарее: не открылась ли дорога к феям (увы, пока нет). Это всё продолжается изо дня в день и ни я, ни мой диван, ни Герман, не собираемся меняться или получать какое-то моральное и интеллектуальное развитие. Домашние и знакомые, бывает, шутливо или из зависти предлагают выгнать нас прочь и однажды дотолкали диван до самой свалки, но они же несерьёзно, поэтому мы вернулись, только теперь приходится постоянно стоять на страже. Мы такие, какие есть и это чудесно, не правда ли?

Корабль в открытом море – образ, к которому неоднократно обращались певцы душ человеческих во все времена. Символ всего человечества в буйстве природной стихии и первозданного хаоса. На корабле люди неизбежно заперты в одной жизненной ситуации, друг с другом; они лишены возможности покинуть рамки таковой ситуации. Все качетва людей противопоставлены друг другу, они обострены и в чем-то утрированы. Некий образовательный фильм как-то называл "три традиции британского флота". Бунт был назван в числе этих традиций. Описываемое действие происходит в 1797 году - в разгар французской кампании, вскоре после волнений в Спитхеде и Норе, потрясших английское общество. Иерархия в море - это все, нарушение иерархии пагубно, матросский мятеж бессмысленен и беспощаден. И даже после подавления мятежей напряжение на флоте осталось, ощущение кризиса было слишком велико. Мудрено ли, что любые зачатки не то что мятежа - свободомыслия - жестко подавлялись? Сюжет повести довольно прост. Молодой матрос Билли Бадд - Крошка Бадд, как зовут его на корабле, Красавец-матрос, как зовет его автор - завербован на фрегат "Неустрашимый" с торгового судна "Права человека".

И вот, когда катер прошел под кормой «купца» и лейтенант, а также гребцы прочитали, кто с горечью, кто с усмешкой, сверкавшее на ней название, новобранец, сидевший, как ему приказал боцман, на носу шлюпки, вдруг вскочил на ноги, замахал шляпой своим недавним товарищам, которые в грустном безмолвии смотрели на него с юта, и дружески пожелал им всего хорошего, после чего воскликнул, обращаясь к самому судну: — И вы прощайте навсегда, «Права человека»! — А ну, сесть! — рявкнул лейтенант, снова обретая всю суровость, положенную его рангу, хотя и с трудом сдерживая улыбку. Бесспорно, поступок Билли был неслыханным нарушением морского устава. Но ведь он и не мог знать этого устава, а потому лейтенант навряд ли одернул бы его столь резко, если бы не прощальный привет, который он послал своему бывшему кораблю. В его словах лейтенант усмотрел скрытую дерзость, ехидную насмешку над насильственной вербовкой вообще и над тем, как только что завербовали его самого в частности.

Четко видны основные духовные конфликты произведения. Я специально не останавливаюсь на социальных, политических и прочих - буду говорить только о человеческой душе. И, кратко, о христианских мотивах. Первый - конфликт Билли Бадда и каптенармуса Джона Клэггерта. Это конфликт чистого простодушного сердца, не знавшего пороков (можно было бы сказать - не знавшего цивилизации, сам Мелвилл периодически так или иначе говорит об этом) и сердца, полного пороков и скрытой злобы, не знавшего сострадания и справедливости, видящего лишь грязь и злонамеренность. Этот конфликт заканчивается смертью Клэггерта от руки Билли Бадда. "— Сражен ангелом господним. И тем не менее ангела должно повесить!" - говорит капитан Вир. И это второй психологический конфликт повести - конфликт в душе капитана. Мелвилл весьма подробно останавливается на его личности: склонный к анализу и размышлениям, капитан Вир - истинное дитя эпохи Просвещения. Милосердие, сама справедливость вступают в спор с Законом и порядком в сердце капитана. Справедливость говорит о том, что Билли невиновен, морской устав требует повесить матроса, поднявшего руку на офицера. Устав вместо Бога, норма вместо справедливости. И, наконец, третий конфликт - после решения морского суда, капитан приходит к Билли и сообщает ему о повешении. Неизвестно, о чем они говорят, какие слова произносит каждый. Но в момент казни, когда матросы глухо ропщут,

"В последнее мгновение он сказал только одно — сказал ясно, без малейшей запинки: — Да благословит бог капитана Вира! Столь неожиданное восклицание, сорвавшееся с уст того, чью шею обвивала позорная петля, благословение, посланное тем, кого закон считал преступником, на корму, это средоточие чести, слова звонкие и гармоничные, как трель певчей птицы, готовой вспорхнуть с ветки, — эти слова произвели необычное впечатление, еще усиленное редкой красотой молодого матроса, которой пережитые муки придали теперь тонкую одухотворенность. И все матросы на палубе и на снастях, словно обратившись в проводники некоего звучащего электричества, как эхо, невольно повторили в один голос: — Да благословит бог капитана Вира!".

Капитан - Бог для своих матросов, корабль - это его Царство. Он может быть жесток, но его справедливость - высшая справедливость, его закон - высший закон. В том, как Билли Бадд прощает и благословляет капитана Вира, есть пример истинно христианской любви, жертвенной, кроткой и всепрощающей. Через некоторое время, получив смертельную рану в столкновении в франзцузским судном, в последние минуты своей жизни Вир шепчет "Билли Бадд, Билли Бадд". Сердечная мука не оставляет его до последнего вздоха.

"Билли Бадд" - повесть, при чтении которой я не раз пожалела об отсутствии у себя филологического образования. Потому что текстологическая работа над этой книгой привлекает безмерно. Я вижу многие и многие пласты смыслов, о которых хочется говорить. И предвижу, что еще более многие я увижу при втором и последующих прочтениях.

Единственное: мне до сих пор интересно, является ли «лазурноглазый» матрос порождением фантазии автора или переводчика?

Для меня это - Кошмар, правда. Не понравилось с первой же страницы, пыталась пересилить себя, думала - может, предвзято отношусь.. Но нет. Расскажу про первую половину книги: все что я узнала про героев - они есть, они выглядят вот так, кто кому нравится и кто кому противен. Все. Причем все эти сведения можно было бы вложить буквально в десяток предложений. Но автор так часто отвлекается на мелкие детали, ужас! Особенно убила меня длиннющая нудная лекция по истории морских сражений - не люблю сухую историю, просто факты. Самое главное, что это отступление опять-таки к важным событиям никак не относилось, это была некая "прелюдия". Итог за полкниги: около пяти маааасеньких диалогов. Все остальное - рассказ автора, который никогда не отступает на задний план, все время присутствует в тексте, все время вставляет нудные комментарии.

Почти прочитано в рамках флешмоба-2010.