
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Первая моя мысль, исходящая из названия книги, была: нет, никогда мне не хотелось бы быть всего лишь чьей-то половинкой. Намного лучше, когда в человеческих отношениях каждый есть целое, своя маленькая вселенная, свой космос, добровольно сливающийся в новое целое, совпадающий и обменивающийся своими частями с другим, - как в символе «инь-ян». Но уже вторая, появившаяся при взгляде на обложку, подсказала: так про инь-ян же это все и будет! Метафора книги вполне очевидна, а китайцы любят метафоры. А дальше появилось любопытство: неужели автор раскроет секрет, как эти кажущиеся противоположности образуют гармоничное целое, как чувственное, телесное, интуитивное инь сможет создать новое целое с когнитивным, деятельным, целенаправленным ян?
Удивительно, но несмотря на китайские реалии 60-70-х гг., эта книга показалась мне написанной вполне по-европейски, и соединение восточного национального колорита с западной рефлексией привело к появлению пусть не очень интересной, но, в общем, любопытной истории. Главный герой, с молодости «перевоспитывающийся» в трудовых лагерях Чжан Юнлинь, встречает свою «половинку» Хуан Сянцзю. Оба исковерканы тогдашней тоталитарной идеологией, но несмотря на годы «исправления», сохранили в себе собственную личность и вечные человеческие ценности – любовь, творчество, поддержку, сопереживание. Все это, конечно, давно и прочно скрыто под защитной броней и приняло искаженную форму (как крошечные ножки китайских женщин), но постепенно оживает, выходит на свет, когда они решают быть вместе и пытаются притереться друг к другу. Но выстраивание желанной взаимности оказывается намного более трудным и неоднозначным процессом, чем мыслилось герою в его фантазиях, идеализировавших женский образ, и, сталкиваясь с реальностью воплощения своих мечтаний, он терпит поражение за поражением, так и не достигая единства и гармонии:
«А и Б, два человека, с разных сторон встают с постели.
А завязывает шнурки.
Спиной к нему Б тоже завязывает шнурки.
Перед А окно, и он видит улицу
и горизонтальную ветку, ствол заслоняет стена <…>.
Она (Б) встает с другой стороны постели,
лицом к серванту,
через стекло или сетку видит не видимую А посуду.
Для законченности повествования нужно еще отметить:
когда Б, завязав шнурки, встает, вытекает
принадлежавшая когда-то А сперма» (Хань Дун).
С одной стороны, книга по композиции чем-то напоминает советскую литературу, где чувства героев у всех на виду проходят социальные и личные испытания. Так, эпизод с самопожертвованием Чжана, закрывшего дыру в прорвавшейся дамбе, воскрешает в памяти массу сходных сюжетов о проверке и подтверждении маскулинности и мужества, делающих его достойным любви и уважения Хуан и других, несмотря на все то, что происходило ранее и заставило считать его сломленным, проигравшим жизнь по всем статьям. Надо сказать, что он достойно принимал себя как в удачах, так и в поражениях, и, что, наверное, самое главное – не терял надежды на лучшее и оставался самим собой, не разрушая свое Я под действием обстоятельств. С другой стороны, «мистические» диалоги Чжана с конем Вороным возвращают нас к символике китайской культуры, указывая на древние источники его силы и выносливости. Они кажутся немного странными в общем контексте повествования, чем-то вроде вставной челюсти. Читать это порою забавно, порою скучновато, но в целом небезынтересно: хочется понять, преодолима ли вообще психологическая травма «культурной революции».

Когда я начинала читать эту книгу, я предполагала, что она будет интересна людям, которые так или иначе знакомы с Китаем. Каково было мое удивление, когда с первых страниц я осознала, что это написано для всех, кто любит вдумчивую прозу, где действия героя переплетены с размышлением о насущном и о том, что в душе. Именно эта особенность больше всего и понравилась в книге: главный герой, видимо, прототип самого писателя, на протяжении всей книги сживается с реальностью культурной революции. Он, бывший поэт и писатель, попал в лагеря на исправительные работы во времена, когда каждое слово с намеком на свободомыслие могло стать решающим в определении дальнейшей судьбы. Он пишет о свободе духа, о пресловутой гармонии и балансе инь и ян в мире в контексте женского и мужского начала, об ощущениях, об одиночестве, о людях, о мелочах и простоте семейной и лагерной жизни, о жизни рабочих госхозов, о труде, о рисовых полях и финиковых деревьях.
Думаю, что велика заслуга переводчика, язык легкий, поэтичный.
Советую, рекомендую.

Эта небольшая повесть - наглядная иллюстрация философии Древнего Китая, повествующей о единстве и борьбе двух противоположностей, инь и ян. Она - инь: чувственная, пассивная, бесстыжая, телесная; он - чистый ян: рациональный, духовный, моральный, подвижный, творческий. Все здесь пронизано традиционной символикой: он - это небо, солнце и юг, она - земля, луна и север. Все неслучайно и опирается на известную концепцию полярных сил. И, разумеется, вывод также логичен: выход в вечность возможен только в случае полного единения инь с ян, гармония невозможна без одной из двух составляющих. Главный герой, потеряв свою женщину, теряет и себя - именно тоска и ностальгия вынуждают его рассказать нам все.
При этом повествование вписано в реальный исторический контекст (который, как подчеркивает автор, не так уж важен, это фон), а текст пронизан восточным мистицизмом и тонкой поэтичностью. Прекрасный читательский опыт для всех, кто любит восток и уважает философию Китая.














Другие издания

