Собрание сочинений в 4 томах. Том 2

Решил я как-то купить электрогитару. Ну, то есть задумал я её купить ещё давно, лет в пятнадцать. А решил только в тридцать. Эпштейн как раз продавал свою электрогитару, ему обещали привезти новую из Штатов. Я собрал денег, встретились с Эпштейном и пошли к нему домой на Марата обмыть сделку. Тут примерно в районе Рубинштейна (Эпштейн раньше жил на Рубинштейна, а теперь живёт на Марата – завидное продвижение) он останавливается и так задумчиво хлопает себя по карманам.

• Подожди, - говорит, - кажется, я ключи от дома на работе забыл.

• Подожди, - говорит, - я ключи от работы дома оставил.

• Что, - говорит, - ты тут ходишь как неприкаянный.
• Да вот, у меня парадокс Эпштейна образовался, в результате чего на Марата в закрытой квартире томится электрогитара Шредингера: она одновременно и жива и мертва.
• Это надо обмозговать, - сказал Рябов и завёл меня в пивбар на Социалистической.
• Сейчас, - говорю ему, - Эпштейн если уборщицу на работе не застанет – ему придётся за ключами к начальнице на Петроградку пилить, а она сегодня к зубному собралась. Таким образом он может опоздать везде где только может. Поэтому, Лёша, я лучше тут с тобой пива попью.
• Ежу понятно, - отвечает Рябов.

  Недавно позвонил Натэлле и говорю ей:

• Представляешь, не могу больше читать переводную прозу. Вот не лежит душа и всё. Раньше Фолкнера запоем читал, а теперь не могу – не тянет. Соскучился по живому русскому языку. Русский слог никогда с переводным не спутаешь.

• В Казахстане недавно молодые переводчики перевели «Евгения Онегина» с казахского обратно на русский, почитай его. Говорят, результат вышел ошеломительный.

  Сегодня в автобусе прочитал статью Довлатова о том, что такое интеллигент. Пришёл домой, сел, положил перед собой книжку, а что же такое интеллигент – уже забыл. И не вспомнить, и лень перечитывать.

• Ты не помнишь, что такое интеллигент?
• Нет, - отвечает, - не помню.

Поразительно, что можно писать ни о чем и одновременно обо всем. Поразительно, что вот ТАК можно писать ни о чем. Ну, вот скажите, кто-нибудь из вас сможет написать историю своей семьи так, чтобы ее было интересно читать миллионам людей? Или в маленький газетный очерк вместить целое мировоззрение?

Его уникальность, конечно, прежде всего, в простоте. Не используя длинных предложений, сложных словесных оборотов, не прибегая к замысловатости сюжета и наделению своих героев "особенных" характеров, Довлатову удается поймать читателя "за горло" и не отпускать его до самой последней страницы.

Что особенно поразило: это передача "того" быта и "того" мироощущения. Читая, ты понимаешь, откуда идут корни сегодняшнего положения вещей, и поэтому, то ли к сожалению, то ли к счастью, Довлатова никак нельзя назвать писателем только того времени. Его творчество актуально и сейчас.