Условно пригодные

Судя по романам Питера Хега, в Копенгагене даже в середине июля очень, очень холодно. С неба капает противная снежура, по улицам гуляют зловещие ветра, а у всех жителей голубые глаза. Если бы ад был холодным, то он был бы в хеговском Копенгагене. А может он там и есть.

«Условно пригодные» - это очень камерный, малоактивный и практически бессюжетный роман. То есть, сюжет то на месте, но он больше играет роль декораций для сольного выступления Питера Хега. «Знал ли паук, что такое время?», - едва слышно, но очень выразительно спрашивает датчанин у своего читателя. Все молчат и сдавленно сгладывают. В зале холодно и душно. В буфете тихо тикают часы. Питер Хег ломает своим героям пальцы.

Любопытно, но пока Хег делится своими размышлениями на счет времени (а он это делает большую часть повествования), иногда на что-то отвлекаешься и думаешь о чем то своем. Обычно это не самая лестная характеристика книге, но в данном случае этот процесс очень гармоничен. Хег словно катализирует интеллектуальную деятельность, процесс для нынешней литературы крайне редкий. Кстати, весь роман очень гармоничен сам по себе - только у Хега в одном предложении соседствуют Бог и тригонометрические функции, а детей он сравнивает с пауками, и это не выглядит напыщенным или неуместным. Наверное, так и выглядит гармония. Датская гармония. Питер Хег убивает в книге детей.

Весь этот холодноватый покой очень неожиданно разгоняется к середине повествования, когда Хег неожиданно начинает идти по стопам повести Стивена Кинга «Рита Хейуорт и спасение из Шоушенка»: пальцы начинают ломаться чаще и громче, интрига ощетинивается, на мгновение начинает казаться, что сейчас последует вспышка, взрыв, наконец-то станет теплее. Нет, не станет. Последнюю треть Хег опять только размышляет. Время, линейность, цикличность. Он ходит туда-сюда по сцене и засыпает своего читателя вопросами, на которых не существует ответов. Хочешь – не хочешь, а прислушиваешься. И думаешь. Датская детская жизнь – оказалось, это та еще вечеринка.

В виде бонуса - лучшее оформление книжной серии, которое есть у нас в стране. Конечно же, это Рафаэль Санти (под личиной Андрея Бондаренко).

Зима близко. C Новым годом.

Ваш CoffeeT

Довольно странная книга. Сложно описать свои впечатления, оставшиеся после чтения, сложно сказать, о чём она. Скорее всего центральная тема — исследование природы времени, а сюжетное обрамление о частной школе, социальном эксперименте и искалеченных детях — всего лишь фон для философских рассуждений, которые местами интересны, но больше скучны и утомительны. Из-за того, что повествование не только скачет во времени, но и перемежается вышеупомянутыми философскими вставками, нет ощущения цельности, история словно склеена из плохо подогнанных фрагментов, поэтому и то и дело рассыпается на отдельные составляющие. Помимо исследования времени, автор поднимает много сложных тем, но как-то вскользь. Здесь и давление системы на отдельных индивидуумов, и жестокое обращение с детьми, и о том, как одиночество сводит с ума, как спасает любовь и дружба. Но всё это показано редкими вспышками, которые практически не вызвали отклика.

Повествование кажется намеренно сухим, отстранённым, как будто наблюдаешь через толстое пыльное стекло. Сначала это прекрасно работает на создание нужной атмосферы, передачу холода, обреченности, отчаяния. Насилие, описанное сухо и без деталей, без эмоций, пугает и поражает. Но со временем появляется ощущение какой-то депрессивной беспросветной монотонности. Всё плохо, будет ещё хуже. Никаких проблесков, акценты лишь на ужасах происходящего с той же дикой отстраненностью. Вероятно, из-за этого в какой-то момент просто перестаешь сопереживать, превращаясь в такого же отвлеченного наблюдателя.

Последняя четверть книги показалась крайне затянутой, и это при общем малом объёме. Создавалось впечатление, что некоторые моменты добавлены, чтобы хоть как-то набрать число страниц. В целом, ощущение, что история началась с ничего и закончилась ничем. Никакого послевкусия после себя она не оставила, никаких чувств.

Это был грандиозный эксперимент. Собрать в школе всех детей - нормальных, слабоумных, больных, правонарушителей, дефективных - и всех их поднять вверх, к свету. При этом не должно быть сомнений в том, что окружающий мир всегда только поднимает. Надо только изо всех сил постараться. Поэтому приходится скрывать, что на самом деле есть много мест, где время тянет вниз, к уничтожению.

Это было невозможно вынести. Пережить несколько сиротских домов и не сойти с ума. Все время находиться на границе, попасть в категорию "условно пригодного и закоренелого преступника", все больше опускаться вниз, но никогда не терять мужества. Мальчик Питер похож на дикого звереныша, всегда настороже, всегда готов дать отпор. Отсюда и проблемы со сном - он просто не может себе позволить полностью отключиться и расслабиться. Дни тянутся бесконечной серой линией. Но в глубине души все таки есть ощущение, что все могло быть иначе. Что совсем не обязательно все должно быть таким тяжелым, серым и однообразным. Но выхода не было. Пока в школе он не встретил Катарину и Августа.

Эта школа была настоящим "механизмом для облагораживания". Ее деятельность соответствовала "духу времени" и "вечным ценностям". Она была полностью закрыта от окружающего мира и о происходящем внутри знали на самом деле только ученики. Дети даже не сознавали, что физические наказания это ненормально и что можно попытаться это прекратить. С другой стороны, регулярно наказывая учеников физически, школа и учителя подвергали себя огромному риску. Но ведь делалось это ради великой цели. И они были абсолютно, безгранично уверены в том, что их идеи и представления о прилежании и точности приведут к полной гармонии в обществе, что в конце-концов свет полностью победит тьму. Это была прекрасная фантастическая теория о времени, детях и единении. Но поступки оказались полностью оторванными от этой теории. На первый взгляд, ничего предосудительного не происходило. Просто в воспитании детей на первом месте школа поставила точность и аккуратность. Но при этом зашла так далеко, что достигла границы того, что может вытерпеть человек.

Это была настоящая катастрофа. Это был край пропасти, предел. Предел тому, насколько при помощи инструмента времени можно оказывать давление на человеческую природу

Мы не просто предоставлены времени. В каком-то смысле время – это то, в создании чего мы непрерывно участвуем. Словно в создании произведения искусства... Как же время превратилось в колючую проволоку? Если мы сами соучастники, почему тогда оно сомкнулось вокруг нас?