
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ от Андрея Фурсова
Eagle
- 761 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Казалось бы простейшая операция по удалению аппендицита и закончилась смертью. А будь сиделкой не Кора, а например, Мария, остался бы паренек жив?
Тяжело было читать. Не текст, а поток сознания. Не сразу разберешь, где паренек рассказывает и его мысли, где его мать, где Кора... Но к концу рассказа все тяжелее и тяжелее было читать. И уже не из-за манеры изложения, а из-за описанного - сердце прямо сжималось... так жаль... так жаль... Это судьба или врачебная ошибка/халатность или тогдашняя медицина виновата?..

Кто из нас не стоял в пробке? Пожалуй, все. А пробке, которая длится дней 5? Едва ли...
Эта пробка началась в воскресенье, когда отдыхающие решили вернуться в Париж. И тут пробка. Эка невидаль! Но прошел вечер - и ничего, потом ночь - и ещё день, а машины проехали метров 100, может чуть больше. Пришла вторая ночь. И снова день. В какой-то момент я уже перестала считать дни и ночи. Слухи по пробке ходили самые невероятные - то самолёт на шоссе упал, то много-много машин столкнулись, то асфальт меняют. Однако - всё ложь. Но человеку помимо слухов нужно воду и еду, а где их брать, если рядом нет магазинов? Так люди вынуждены сплачиваться, чтобы добыть пропитание. В те дни погода менялась от резкой жары до легкого холода и снегопада. Люди выживали, как могли. Что удивительно, особых подлецов там не было. То ли автор нас пожалел, то ли они не стали лишний раз светиться.
Кортасар в кои-то веки в данном рассказе практически не прибегает к магическому реализму и так характерной для него двойственности. Тут в целом все просто и понятно. Вот пробка - надо выжить. Люди сами организуются, сами добывают еду, совместно заботятся о детях и больных, совместно спасаются от непогоды. Но всё меняется, когда кончается пробка...

Лет десять лет назад на вопрос о любимом писателе я мог с уверенностью, вызванной юношеским максимализмом, ответить: Кортасáр. (Ударение на последнем слоге фамилии с ослиным упрямством ставлю до сих пор). Сейчас подобный вопрос обычно вызывает циничную ухмылку и не менее циничные разглагольствования о том, что под настроение и Донцова хороша. А писатель Кортасар перекочевал из любимчиков в разряд старых добрых знакомых, с которыми приятно провести вечер-другой раз в три года, чтобы вспомнить бурную молодость и поностальгировать о тех, прошедших, вечерах, когда с открытым ртом я погружался в странный, непонятный, нелогичный кортасаровский мир.
Кортасар был первым моим знакомцем из латиноамериканских авторов. Уже после него (и благодаря ему) я открыл Маркеса, Сабато, Фуэнтеса и даже (!) Борхеса. Все они уже только доламывали в моем мировоззрении то, что разрушил, взорвал Кортасар. И это не преувеличение. Кортасар был для меня бомбой, которая напрочь похерила уверенность в том, что окружающий мир логичен, предсказуем и понятен. Я читал книги человека, который смотрел вокруг НЕ ТАК или НЕ ТУДА и видел НЕ ТО или НЕ С ТОЙ ЦЕЛЬЮ. И главное, он умел донести до меня это ощущение ДРУГОЙ стороны, ИНОЙ реальности.
Одна из частей «Историй хронопов и фамов» называется «Пластилин для лепки». Наверное, это лучшее определение для отношения Кортасара к тексту, предложению, слову. Он не пишет свои произведения слева направо по горизонтальным строкам. Он сминает мысль, идею, сюжет в пластилиновый ком и лепит из него странные, порой чуждые и трудные для восприятия формы. Предложения, длиннющие как лианы, ползут по рассказу, рассекаемые тысячами запятых и тире, переплетаются друг с другом, чтобы затеряться в общей массе и совершенно неожиданно пробиться из гущи совсем в ином месте. Голоса персонажей, как инструменты в оркестре, вступающие в эту безумную симфонию – кортасаровский рассказ – по мановению дирижерской палочки в любой удобный и неудобный момент; дополняющие и перебивающие друг друга, звучащие в унисон и диссонирующие, прорвавшиеся сквозь время и уходящие в никуда.
Мне кажется, Кортасара нужно читать, отключив всякую логику и адекватное восприятие действительности. Только тогда погружение в его иллюзорный мир будет полным. И всякое повторное прочтение откроет новые грани придуманных (увиденных?) Кортасаром реальностей. Как в калейдоскопе: встряхни-поверни – и новые осколки засверкают новыми красками.
Это моя третья попытка подружиться с хронопами, фамами и прочими творениями аргентинского мага, собранными в этом издании. От нее уже который день в голове сидит фрагмент-заноза:
Маленький хроноп искал ключ от двери на тумбочке, тумбочку – в спальне, спальню – в доме, дом – на улице. Тут-то хроноп и зашел в тупик: какая улица, если нет ключа от двери на улицу?!
ОЦЕНКА
-5 -4 -3 -2 -1 0 1 2 3 4 5

Один кроноп построил себе дом и, следуя обычаю, положил перед входом несколько плиток, которые купил или сделал на заказ. На первой стояло: "Милости прошу к моему шалашу". На второй: "Хоть дом невелик, зато сердце велико". На третьей: "Для дорогих гостей тут готовы стол и постель". На четвертой: "Мы хотя и небогаты, но тебе сердечно рады". На пятой: "Эта надпись отменяет все предыдущие. Убирайся отсюда, собака".

Вот о чем подумай: когда тебе дарят часы, тебе дарят маленький ад в
цвету, цепь, свитую из роз. Камеру-одиночку, где заперт воздух. Тебе дарят
не просто - часы, и расти большой, и пусть все у тебя будет хорошо, и
надеемся, они тебе долго прослужат, хорошая марка, швейцарские и на рубинах;
тебе дарят не просто миниатюрную камнедробилку, которую ты пристроишь на
запястье и будешь выгуливать. Тебе дарят -- сами того не зная, весь ужас в
том, что они сами того не знают, - новую частицу тебя, хрупкую и
ненадежную, частицу, которая принадлежит тебе, но твоим телом не является, а
потому ее приходится закреплять на запястье с помощью ремешка, сжимающего
его, словно отчаянно вцепившаяся ручонка. Тебе дарят необходимость ежедневно
заводить эти самые часы, заводить для того, чтобы они оставались часами;
дарят навязчивую и мучительную потребность проверять их точность,
приглядываясь к циферблатам в витринах у ювелиров, прислушиваясь к
объявлениям по радио, справляясь о времени по телефону. Дарят страх - а
вдруг потеряю, а вдруг украдут, а вдруг слетят на пол и разобьются. Не тебе
дарят часы, дарят тебя самого, ты - подарок часам на день рождения.

Подниматься по лестнице следует передом вперед, ибо перемещение задом наперед либо же боком вызывает значительные трудности.











