Овод. Оливия Лэтам

Автор подкупает искренностью и, так сказать, душевной вовлечённостью в переживания своих героев.
Да, да, конечно - трагедия главного героя отдаёт переизбытком экзальтированных эмоций и явно написана рукой... ну, романтичной барышни. Не в плохом смысле, отнюдь, но всё-таки.
А с другой стороны, история пятнадцатилетнего мальчика, наверное, и должна быть именно такой - с трепетом, взлётами и падениями, надрывом души и неразрешимыми противоречиями, которых учится избегать более взрослый человек, умудрённый опытом. Артур ведь до самого своего конца так и остаётся этим мальчиком, измученным своими переживаниями, мечтающим в глубине души вернуться к отцу и к Богу, которого он топтал на протяжении стольких лет. Кумира и идола революции, который якобы всей душой предан социалистическим идеалам, лично я не увидела вовсе - по-моему, проблемы взаимотношений души с Богом волнуют Этель Лилиан Войнич куда больше, что, кстати, хорошо заметно по последующим её романам.
Вот "Сними обувь твою", последнее произведение писательницы, созданное ею уже в глубокой зрелости - действительно мудрый текст и понравился мне больше.

«… - Это ложь! – выкрикнул Овод с пылающими глазами. – А епископство?

• Епископство?
• А, об этом вы уж позабыли? Забыть так легко! «Если ты этого хочешь, Артур, то я скажу, что не могу ехать…». Мне приходилось решать вашу жизнь за вас, мне, в девятнадцать лет! Если бы это не было так безобразно, это было бы смешно»...» (с)

Я не помню точно, в каком классе, в 10-м или 11-м, а может даже и в 9-м, мы читали это произведение. Это было одно из тех немногих произведений школьной программы, которые я еще тогда читала в оригинале. Я помню, что мне не очень понравилась книга, – мне показалось в ней слишком много скучно революционной деятельности – и я помню, как заливалась потоками слез в конце. Недавно я узнала, что мама тоже всегда плакала над сценой в темнице – причем сколько бы ни ее перечитывала, и в каком бы возрасте не была.

Мне не дали вчера сосредоточиться, именно на этом этапе произведения меня дергали всё время и все. Это был рок. Но я смогла дочитать книгу ночью… Странно. Маленький кусочек из эпиграфа я знаю наизусть. Именно этот обрывок. Причем я до такой степени ясно помню, что слышала эти слова произнесенными, что становится не по себе. Не картинка – хотя я никогда не смотрела фильма по этой книге, и даже не уверена, что он есть. Нет, не картинка. И даже не мамин голос – да она и не читала мне эту книгу никогда. Но я отчетливо помню этот кусочек, прочтенный вслух. Произнесенные слова звучат в моей голове. Может быть, я его просто несколько раз перечитывала вслух сама себе? В общем, этот кусочек со мной навечно, как и отрывочек про небо из «Войны и мира» )) Но последний мы хоть в школе учили, а это…

Но я отвлекаюсь. Заново перечитанный «Овод» мне не показался ни затянутым, ни скучным. Это потрясающая по силе книга, и к революции она имеет очень второстепенное отношение – революция просто выступает историческим фоном. А главная сюжетная линия настолько сильна, что захватывает дух.

В этот раз, когда я уже решила, что не буду плакать, позиции были сданы во время казни.

Как не хотелось бы мне сказать, что кто-то поступил не так, как должен был, что всё должно было сложиться по-другому… Я не могу осудить ни одного персонажа. Все их действия закономерны. И глупый побег Артура – глупый, может быть, будь на его месте я. Но для человека, до 19-ти лет свято верившего в религию, после того, как самое святое треснуло и обвалилось на голову… Он бы не мог поступить иначе, не мог ни понять, ни простить. Как не мог простить и потом, как бы этого не хотелось. Действительно просто не мог, уже в силу пережитого.

Можно было бы сказать, что поступил подло Монтанелли. Но я, опять таки, не могу. Он просто не мог ни поступить иначе, ни после не осознать, что это была ошибка. Все так логично и само собой разумеется, что в горле опять встает комок. Потому что это ОЧЕНЬ сильная книга.

…еще в школе я нашла песню, которая неизменно напоминает мне теперь эпизод в камере. «Ты здесь» Дианы Гурцкой подходит к этому моменту дословно, хотя и спета женским голосом. И, слушая ее, я опять вспоминаю книгу. И мне опять хочется плакать…