Я давно поняла: если про книгу пишут, что она «не для всех» или «на любителя», это вовсе не значит, что она - для тебя. С большой вероятностью всё окажется как раз наоборот, и эта метка скрыто свидетельствует, что она вообще ни для кого. Или всё ещё проще: скорее всего, об этой книге просто больше нечего сказать ввиду мутного содержания.
К чтению «Синдрома Годзиллы» меня привело исключительно название, поскольку анонс мне показался невнятным, как если бы его составитель сам книги не читал, но деньги за рекламу отработал, заставив тем самым читателя питать некую надежду на неординарность и полифоничность текста. Его пустые и расхожие слова («зачем мы пришли в этот мир и куда уйдем», «круто изменит жизнь»), которые можно отнести к миллиону других книг, очевидно рассчитаны на то, что читатель сам сделает для себя «рекламную кампаниию». Когда мы читаем общие фразы, говорящие одновременно обо всём и ни о чём, мы сами заполняем их содержанием, домысливаем то, что может за ними скрываться, отыскивая смыслы и ассоциации внутри самих себя. Так что никто никого, вроде бы, и не обманывает: сами выбираем, сами себя мотивируем. Вот так и получилось, что я себе сказала: «А почему бы и нет?».
Синдромы, чтобы они легко запоминались и маркировались, часто называются по имени всем знакомых персонажей (Питер Пэн, Алиса в Стране чудес, Мюнхгаузен и т.п.), но что могло скрываться за Годзиллой, мне сходу не удалось придумать, поэтому я и не бросила чтение после первых пары десятков скучноватых страниц. А когда стало понятно, что ничего, мне оказалось недостаточно моего любопытства, чтобы всерьёз увлечься этой книгой. Да и не по душе мне рваная, клипованая, какая-то механистическая проза, между сухими строчками которой я должна угадывать «тонкие, щемящие душу» эмоции. Эмоции здесь, конечно, есть, но они какие-то невнятные, плохо отрефлексированные и, как мне показалось, ещё более инфантильные, чем главный герой. Вероятно, автор пытался сымитировать то, что происходит и как выговаривается в одинокой подростковой душе, но, как всякая подделка, ни история, ни её незамысловатый итог глубокого резонанса не вызвали. Кто-то назвал «Синдром Годзиллы» подражанием Х. Мураками, но мне больше вспоминался Э. Лу.
Трудно сказать, какая аудитория должна быть у этой книги, но какой бы она ни была, я к ней не хочу принадлежать. Я отправляю эту книгу «фтопку» с сожалением о зря потраченном времени и неоправдавшихся ожиданиях.
25 понравилось
