A Long Way Down

We are what's happend to us.

You know that things aren't going well for you when you can't even tell people the simpliest fact about your life, just because they'll presume you're asking them to feel sorry for you.

When you're unhappy, I guess everything in the world - reading, eating, sleeping - has something buried inside it that just makes you unhappier.

Most people have a rope that ties them to someone, and that rope can be short or it can be long.

I could see that the subject of parental responsibility was an altogether touchy one in the Crichton household, what with one teenage girl missing, possibly dead, and the other suicidal, possibly nuts.

Failure is as hurtful as success, and is likely to provoke even more anger, because there is no grieve with which to water it down.

Все умеют говорить, но никто не знает, что сказать.

Я знала, на что надеялась Джесс. Она надеялась, что придут папа с мамой и всё исправят - ведь так должны делать мамы с папами. Я тоже об этом мечтала. Очень давно, когда Мэтти только появился. И по-моему, всё об этом мечтают. По крайней мере, все, у которых жизнь пошла наперекосяк.

Жаль, что я не дружу с правописанием. Теперь я понимаю, зачем оно нужно.

Чтобы зайти в маленький книжный или музыкальный магазин, надо иметь уверенность в себе. Мне очень нравятся огромные кафе и магазины, где всем наплевать и никто тебя не знает.

... а затем она выяснит, что у меня нет никакой смертельной болезни, а если и есть, то я единственный, кто об этом знает. К тому же ей станет известно, что заболевания, от которого я не умираю, не существует.

... я нервничала, и, наверное, поэтому я говорила глупости. Хотя, может, глупости - это не совсем точное слово, ведь нет ничего глупого в моих словах о том, что Франция - это абсолютно идиотская страна. Разве только несколько грубовато, несколько резковато. Джей-Джей мог бы приделать к моим слова специальные пологие спуски, чтобы по ним можно было спокойно скатиться, как на скейтборде.

Мы встретились на крыше Топперс-хаус. Мы собирались оттуда спрыгнуть, - объяснила Джесс, довольно сильно сократив длинную историю, хотя, надо признать, практически не упустив ничего важного.

Если бы она не попыталась меня убить, я бы совершенно точно был мёртв. Но ведь у всех есть инстинкт самосохранения. И даже если мы хотим покончить с собой, он всё равно срабатывает.

Ты думал, что станешь кем-то, но теперь очевидно, что ты ничего собой не представляешь. Ты не настолько талантлив, как думал, а запасного плана у тебя нет. У тебя нет ни ремесла, ни образования, и впереди у тебя совершенно пустые сорок-пятьдесят лет. Пожалуй, «пустые» — это еще громко сказано. Тяжело тебе. Это хуже, чем заболевание мозга, потому что это будет убивать тебя намного дольше. У тебя есть выбор: либо медленная и мучительная смерть, либо быстрая и легкая.

Сегодняшний день кончился, а следующий еще не настал, прошлый год завершился, а новый еще не пришел, да и вообще, крыша стала своеобразным лимбом, где наш разум не мог решиться сделать последний шаг туда, куда уже устремились наши бессмертные души.

Последовательность — это лишь оправдание отсутствия воображения. (О. Уайльд)

не бывает таких ситуаций, в которых невозможно облажаться, — стоит только постараться.

В этой стране ведь повсюду стоят такие маленькие грили. По-моему, это символ того, как надежда может возобладать над обстоятельствами, когда тебе ничего не остается, кроме как глядеть в окно на мокнущий под проливным дождем гриль.