Цитаты из книги Possession

С нашим образованием мало что остаётся в живых.

Our days weave together the simple pleasures of daily life, which we should never take for granted.

Leavis did to Blackadder what he did to serious students, he showed him the terrible, the magnificent importance and urgency of English literature and simultaneously deprived him of any confidence in his own capacity to contribute to or change it.

Я не умею делать признаний. Не умею исповедоваться. Я всё храню в себе, только так я могу выжить, только так...

– Ты со мной в безопасности. – В том-то и дело, я вовсе не в безопасности, с тобой. Но у меня нет желанья быть где-то ещё.

- Ну, если ты считаешь, что я занимаюсь ерундой...

• Ты занимаешься тем, что тебя греет. Как и всякий кому повезло и кого хоть что-то греет.

Он так и видел, как ворох мёртвых писем, встрепенувшись, как большая тёплая орлица, наполняется биением жизни.

I can carry my own burdens. I must.

Литературоведы – прирождённые детективы. Вы же знаете, есть такая теория, что классический детективный рассказ восходит к классическим романам о супружеской неверности: всем хотелось узнать о происхождении ребёнка, проникнуть в тайну его рождения, выяснить имя отца.

...всякая страсть идёт одним и тем же путём к одному и тому же концу...

Бывают почерки, при виде которых мутит, сколько бы лет ты их ни знал: год, три, тридцать три.

У вас никогда не бывает ощущения, что наши метафоры пожирают наш мир?

Настоящие сказки рассказываются только хмурыми вечерами - по миновании Туссена, Дня Всех Святых. И ноябрьские сказки - самые страшные: про замогильных выходцев, про нечистую силу, про дурные предзнаменования, про Владыку воздушной стихии. И про ужасного Анку, правящего ужасной своей повозкой. (Анку - по бретонским поверьям посланец смерти. Считалось, что анку становится человек, умерший в какой-то местности последним в году.)

Научным руководителем был Джеймс Аспидс, работая под началом которого можно было охладеть к любой теме. Сам Аспидс давно охладел ко всему, и ему доставляло удовольствие расхолаживать окружающих. (Зато уж как учёный он отличался добросовестностью.)

Наша способность принимать желаемое за действительное, друг мой, не знает границ: мы слышим то, что хотим услышать, видим то, что – как снова и снова удостоверяет нас зрение и слух – ушло навсегда; свойство это почти общечеловеческое, и пользоваться столь напряжённым и превратным состоянием души куда как легко.