Цитаты из книги Possession

Сидя в подземной полумгле, Аспидс часто размышлял о том, как личное в человеке растворяется в профессиональном.

Чудное выражение "входить в плоть и кровь", добавлял он, можно подумать, что знание поэзии циркулирует в сердечно-сосудистой системе.

Удел поэта - не огонёк камелька и комнатная левретка, а пожар заката и лихие гончие.

Я мечтала быть и Поэтом, и Поэмой.

И вот я задаюсь важнейшим вопросом: Он ли скрылся от наших глаз, чтобы мы стараниями своего дозревшего разума отыскали пути Его, такие сегодня от нас удалённые, либо это мы, в силу своей греховности или какого-то огрубения кожи, непременного условия новой метаморфозы, - либо это мы пришли к такому состоянию, когда неизбежно должны осознать свою слепоту и богооставленность? И что стоит за этой неизбежностью: здоровье или болезнь?

Есть поэты, чья любовная лирика - не дифирамбы или укоры, обращенные к даме сердца, а настоящий разговор мужчины с женщиной.

Какие же чувства испытывал пылкий поэт-воздыхатель к своей целомудренной невесте, тридцатидвухлетней тетушке, вечно пекущейся о племянниках и племянницах? Был ли он так же неискушен в делах любовных, как она?

Шпиль церкви – по сути всё тот же древний камень, лишь принявший иную форму, не гранитный истукан, а сланцевый, – и что женщины словно белые несушки сбиваются в стайку под этим новоявленным символом так, как когда-то плясали вокруг старого.

Наш мир и другой мир связаны в Бретани не как два далёкие берега, неким каменным мостом, а словно две части одной комнаты, между которыми преградой лишь смутная вуаль и протянуты незримые, тоньше паутины, нити.

...держать её в объятиях – всё равно что держать самого Протея, неуловимого, – словно жидкость, она протекала сквозь его жаждущие пальцы, точно вся была морем, волнами, вздымавшимися вокруг него.

Одиночество моё – моё сокровище, лучшее, что у меня есть

– Я пишу о лиминальности. О порогах. Бастионах. Крепостях. – А также о набегах и вторжениях? – Разумеется. – Ну, набеги – не моя стезя, – усмехнулся Роланд. – Я собственное уединение поберечь не прочь. – Знаю. Ты бы… никогда бы не стал наплывать бессовестно на границы чужого мира… – Накладывать свой мир поверх твоего… – Да.

Интересней было бы вообразить другое – хоть это и нелегко – попробовать увидеть мир глазами людей других эпох.

Собрайл порой, даже в лучшую пору, ощущал, что сам он никто, что его «я» вымывается из него и перетекает в написанное, задокументированное. Между тем он был значительной фигурой.

Имена копят в себе смыслы.

С собой проворный эльф-дитя / Танцует и поёт шутя

И если я сочиняю свидетельство очевидца — правдоподобное, убедительное, — то значит ли это, что мой вымысел пробуждает к жизни истину или что моё разгорячённое воображение наделяет жизнеподобием величайшую ложь?

Взаимодушие прочней Желанности рук, уст

Ни один из пишущих не изобразил ещё во всей красе блаженство сна. Коль­ридж описывает сны-мучители116, Макбет говорит о сне изгнанном — и никто не напишет про то блаженство, когда расторгаешь связи с этим миром и в тепле, в неподвижности переносишься в дру­гой мир. За оградою занавесей, под тёплыми одеялами, словно бы невесомо...

от всего ко всему на свете созна­ние прокладывает связи — беспрестанно, — потому-то и изучают люди литературу