Элементарные частицы

Автор демонстрирует крах западного общества. На примере членов одной семьи (впрочем, таковой ее можно считать лишь с точки зрения "кто кого родил", а не подлинных семейных взаимосвязей и отношений) показано, какими путями движется общественное животное к безрадостному финалу своей истории.
"Сексуальная революция", рост числа различных коммун и сект, завязанных на чувстве общности, где нет собственности, привели к подрыву института семьи, падению нравов и т. д. Таков фон. Человек ощущает себя загнанным в ловушку собственного бытия, где он обречен пребывать в неизбывном одиночестве до скончания дней своих. Судя по всему, он пытается выбраться из этой "скорлупы" посредством секса. Секс становится орудием единения. Достаточно трудно серьезно относиться к подобному выводу. Неизбежно возникают подозрения, что на деле-то все куда как проще и мельче. Секс ради секса, больше секса со всеми и каждым, а красивые философствования - это для ширмы. Ведут ли увеличение числа случайных связей, свобода и даже разнузданность в утехах плоти к некоей подлинной свободе от условностей и рамок? Ответ очевиден. Болезнь общества, потерянность человека в мире, погоня за сиюминутными удовольствиями, которые становятся иллюзией счастья.

Не оставляет ощущение, что описываемая проблема всепоглощающа ровно настолько, насколько она пустотела. Она принадлежит тому сорту трудностей, которые возникают у людей, когда они, как говорится, бесятся с жиру. Это тупик, демонстрирующий, каким же жалким и мерзким может быть человеческое существо, жалким настолько, что скорейшее исчезновение его с лица земли было бы лучшим исходом для него самого.

Затруднительно определиться с окончательной оценкой этого произведения. С одной стороны, безысходный настрой, коим книга проникнута, пессимизм, с каким автор наблюдает за происходящим, не может не вызвать симпатию. С другой - трудно всерьез воспринимать описываемое как проблему, а не нелепость. Чтение не самое простое: очевидная перегрузка "Элементарных частиц" сексуальными. Понятно, что сделано это в угоду главной мысли, но все равно навевает зевоту и заставляет прилагать все усилия, дабы быть сосредоточенным на повествовании.

Вторая прочитанная книга Уэльбека закрепляет меня во мнении, что автор хоть и талантлив, но все же очень переживает на тему того, что тело уже не молодое и литое, а член стоит не так бойко, как в юности. Признаться, я на эту тему тоже иногда переживаю и кусаю локти, что в 20 лет не соглашалась сниматься ню, беспокоясь о том, что эти снимки всплывут когда-нибудь потом, если я буду заседать в парламенте или где еще :) Но потом одергиваю себя, мол, всему свое время, в 20 ты все можешь, но ничего не умеешь, а в шестьдесят наоборот, и это биология, как бы человечество ни стремилось обмануть старость и изобрести эликсир вечной молодости, а в идеале бессмертия, пока что это недостижимо. Зато у Уэльбека в новой антиутопичной реальности, которой посвящена пара страниц в конце романа, люди перестают концентрироваться на сексе и смерти и наконец могут познать дзен и счастье.

Но на протяжении книги автор рассказывает про другое, как раз про то, как люди мучаются от собственного несовершенства и страха перед старостью и смертью. В романе два героя, два брата, рожденные одной матерью от разных отцов, и скинутые на воспитание по бабкам. Братья абсолютно разные: один флегматичный асексуал, поглощенный наукой, второй страшенький полненький мальчик, который хочет трахаться, а ему никто не дает. И вот так оно всю книгу: девки сначала перебирают-перебирают, а потом фигак - и одинокие сорокалетние женщины, мужики дрочат на малолеток и обижаются, что их удел дрочить. Слава богу, на какое-то время Брюно и Кристине удалось включить мозги и хоть сколько месяцев приятно провести время друг с другом.

Можно сколько угодно ломать копья на тему, какой дискурс правильнее, коммунизм или либерализм, коллективизм или индивидуализм, свобода или несвобода. Скажем так, разным людям больше подходит разное, и следование за модой далеко не всегда лучший выбор из возможных. Кому-то (молодым, красивым, богатым) подходит свободный рынок людей, а кому-то лучше "встаньте в пары, как скажут папы".

Уэльбека я буду продолжать читать, но эта книга чем-то "ах" не стала.

Краткое содержание: грусть-трах-грусть-трах-грусть-трах.

Тошнотворненько, напичкано псевдоумными фразами для важности, ничтожненький секс вместо сюжета, занудно, пошло. Умиляет забавная уверенность автора, что всему миру так же паршиво, как ему... по сути, это даже не книга, а экскременты отравленного жизнью организма Мишеля. Ему-то может быть и легче стало, пропоносившись и слив отраву, а бедным читателям?..

Уэльбек - король неудачников и безпятиминутсамоубийц, спаситель человечества. Почитаешь/поонанируешь - глядишь, и легче стало. Довольных жизнью героев у автора не бывает в принципе. Думаю, что он и не слыхал о таких. А если и слыхал, то не понял. В общем, жаль мне его, несчастного.

"Моя же навязчивая идея, единственная, неотступная - она проходит через каждый мой роман - заключается в том, что процесс деградации, разрушения, вырождения, стоит ему начаться, становится абсолютно необратимым" (c) Мишель Уэльбек "Враги общества"

Мы попадаем в мир человека, большая часть жизни которого прошла в Западной Европе второй половины 20 века. Он преспокойно жил в своих границах сексуальной неудовлетворенности, а потом взял и приложил руку к метафизической мутации, сродни христианству или современной науке...

Это мир не одного персонажа, не кого-то из братьев героев данной книги, это общий мир западного европейца конца 20 века. И две частички этого западноевропейского общества - братья Мишель и Брюно.

Один из них - Мишель, биолог, потерявший девственность в 30. Он среднестатистически юзает барбитуру и имеет подавленное сексуальное желание типичного вырожденца (член служил ему затем, чтобы помочиться, не более того). Его юношеская любовь участвует в оргиях и делает аборты (убивает европейских детей), а он закрывает глаза и снова сходится с ней. Европейский куколд, не умеющий любить и испытывающий сострадание. Жизнь настолько пугает Мишеля, что единственное его спасение - позитивистские определения и работа над автобиографией Гейзенберга.

Второй - Бруно, учитель. Общество не шибко его принимало и уже в детском возрасте он испытал на себе шейминг и изнасилование (и всё это было в грубой форме, мерзко и грязно). По итогу, западное общество породило в нём типичного извращенца-вырожденца, мустурбирующего на право и на лево. С возрастом он начинает заглядываться на молоденьких девушек, но сталкивается с ребятами, занявшими его/их место - африканцами и арабами. Проявляя смелость, он применяет расистскую листовку, провоцируя своего чернокожего ученика, который является бойфрендом (напишем мягко) объекта его желаний. Триумф смелости частицы слабого общества вырожденцев. Он разлагается в потоке проституции, оргий, свинг-вечеринок, секс-шопов и беспорядочных половых связей. С детства понимает, что секс является главным смыслом его существования.

Их мать, прекрасно изображает поколение до (по словам Уэльбека, героиня кое-чем выписана с его матери), сексуально раскрепощённая, водит в дом бесчисленное количество любовников (хиппи, загорелые мужчины), чем по итогу заслуживает ненависть своего сына Бруно.

Мишель и Бруно - бессилие и агония современного европейского общества.

Эти персонажи ведут нас через эпохи. А точнее через их сексуальный аспект.

50-ые. золотой век любовного чувства.

60-ые. сексуальная революция, легализация противозачаточных.

70-ые, NewAge, сексуальная революция для широкой публики, рост продукции эротической направленности. Появление "культуры молодых" основанной на сексе и насилии (пример: "Заводной апельсин" Кубрика). Во Франции принимается закон о разводах, возрастом совершеннолетия становится восемнадцатилетие, супружеская измена декриминализируется, разрешается аборт.

80-ые. Увеличение внимания к физиологическим достоинствам.

Поколение, провозгласившее тотальное превосходство юности над зрелостью постарело и стало объектом ненависти молодых. Началась большая гонка за молодостью и физическими достоинствами. Эпоха заставляла двадцатилетних чувствовать себя старыми, эпоха утопила предчувствие смерти в обыденном и вялом ощущении старения. Менялась парадигма. И мы, как дети этой эпохи, быть может уже и не чувствуем того прекрасного ощущения молодости, что бы у наших предков в начале 20 века.

И вся эта гонка за молодостью рано или поздно приведёт к легализации педофилии, ведь дряхлеющая и старая Европа нуждается в глотке молодости.

Этот курс сделал из человека индивидуалиста, он развратил нас и выродил. Вокруг засилье арабов и африканцев, которые творят что хотят и закон не может с ними совладать. Феминистки превратили своих мужчин в "овощей" и в поиске мужественности ищут мужчин из других обществ. Вокруг упадок и застой. Человек остановился в развитии и медленно деградирует - как бы говорит нам Уэльбек. И нужно найти из этого некий путь, выйти на новый этап нашего существования. Стать на очередную ступень эволюции. И быть может, этой новой ступенью станет трансгуманизм, кто знает

-"Просто-напросто я желал всех женщин, кроме собственной жены" -да, так бывает и даже чаще, чем кажется)
-"Известность в области науки и культуры не более чем посредственный эрзац подлинной славы, тиражируемой mass-media".. -и это не вызывает, в общем-то возражений..
-"Войдя в неё, он почувствовал, что она счастлива. Одна из самых удивительных свойств плотской любви - то ощущение близости, которое она вызывает, если к желанию примешивается хоть малая толика взаимной симпатии.. и кажется, будто любовница, даже встреченная только вчера, имеет право на такую степень откровенности, до какой ты бы не дошел ни с одним человеческим существом".. -чувственно-хорошо, молодец, потому и поставил пятерку..
..Книжка в свое время, как мне кажется, подняла новую обычно-необычную волну интереса к "текстовому интеллектуализму" вообще, и к автору, в частности..
Последующие его книжки всё-таки не дотягивают до этой.. так бывает, хотя.. -может и мы меняемся,
и наши требования вместе с нами..
Степень парлептипности 0,69. Степень густоты (крови) 0,71

о боже! Что это было???

Как я наивно купилась на аннотацию... " Главный герой романа, французский ученый, одинокий и несчастный, добивается кардинальных изменений в биологии человека как вида, в результате чего приходит новое поколение счастливых и без устали ублажающих друг друга людей. Как это произошло и что из этого вышло, предстоит узнать читателю." Я правда хотела увидеть это новое поколение... Что же из этого вышло?

А вышло, что аннотация - это пересказ... эпилога. Т.е. Я могла бы прочитать последние пару страниц и не утруждать себя столь длительным и занудным чтением о сексуальных проблемах двух братьев, взрощенных бабушками, в то время как мать их наслаждалась собственной жизнью при полном отсутствии у себя морали и комплексов. Мне, если честно, в начале каждой главы о Брюно (старшенький, извращенец) вспоминалась песенка группы "жуки", кажется... Что-то там про мальчика, который вырастет, станет большим и важным и съедает так:

Цитата не дословна. Я бы погуглила ради другой книги, но тут мне лень. На "Элементарные частицы" я и так слишком много времени потратила.

Что до младшенького, закомплексованного мальчика - Мишеля - того самого ученого, то там все еще хуже. Печально, что мальчикам досталась такая судьба... Да вот только непонятно, чего ради об их проблемах написана книга?

Ах да, тут еще тьма тьмущая рассуждений о морали, этике, сексуальной революции, отношениях и т.д. Во-первых, слишком заумно сформулированных; во-вторых, не блещущих новизной... Нет, ну я не удержусь от цитаты:

И так почти 400 страниц... Бррр.

PS отвечаю на вопрос "зачем дочитывала": Так поколение же ждала, утопию!!! Ждала и ждала... Эх..:(

«Уэльбек по отношению к человечеству ведет себя,
как ребенок, сделавший шаг и ударившися об стул.
Он побил стул, сделал шаг - и ударился об стол.
Он отомстил столу, остановился - и упал на жесткий пол.
Он обиделся на пол, лежит, не шевелится вообще –
и как-то ему все равно плохо!»
(с) неизвестно
Если бы каждому, кто собирается взяться за кричащий томик Уэльбека, в деталях рассказывали бы о том, с чем ему предстоит иметь дело, французский выпендрёшник с провокаторскими наклонностями лишился бы как минимум половины своей выручки. Но любопытство - штука на редкость въедливая, вечно заставляет самостоятельно выяснять, отчего же все так усиленно плюются и чему так громогласно восторгаются.
Стоит признать, правы и те, кто кричат об откровенной порнографии, и другие, считающие его книги если не «брульянтами» современной мировой прозы, то хотя бы жемчужинами французской литературы. Уэльбек удивительным образом способен соединить в своих опусах откровенность с подлостью, а привлекательность с отвращением, не опускаясь при этом до уровня дамско-иронического детективо-романа. История, о которой идет речь в "Элементарных частицах" во всем напоминает образ своего автора: такая же раздражительно нервная, распираемая противоречиями и кровоточащая хроническим одиночеством. Уэльбеку будто бы жаль открыть свой замысел раньше времени - от этого вопросы "К чему?" и "Зачем?" становятся едва ли не ключевыми. Зато добравшись до последних страниц, этот товарищ отыгрывается за всех одним махом: за себя любимого, за утомленный хаотичным петлянием сюжет и за замученного этим сюжетом читателя. В итоге читатель с восторгом от того, что да, да, это конец, и больше не будет, закрывает книгу и бежит выставлять её на Букривер. Автор, надо полагать, тоже доволен: эпатаж удался, да ещё и глубинный смысл удалось приплести нежданно-негаданно. Конечно, всё наверняка не так, и поклонники, я бы даже сказала "фанаты", французского забияки будут говорить о том, что это роман со столь поразительной в своей новизне мыслью: человечество, мол, обречено. Нет, ну обречено и обречено - с кем не бывает?
Уэльбек не владеет или умело притворяется, что не владеет, талантом упаковывать мысли в полиэтилен афоризмов, в отличие от того же Бегбедера, который буквально фонтанирует прописными и негласными истинами страницами напролет - о чем, пожалуй, не говорил только ленивый. Впрочем, погоды это не меняет: "Элементарные частицы" - роман, который тыкает в Вас пальцем и ухахатывается со смеху, глядя на Ваше шокированное личико, с универсальными мыслями или без них. Это роман, который знает, что уже получил свое Гран при, выслужился перед родиной и ныне свободен творить всё, что его душеньке угодно. Чем он, собственно, и занимается.