Чужая война

Есть только Путь, и каждый выбирает его сам.

В мире, где нарушен Закон, Законом становится Меч.

Как это ни прискорбно, – констатировал монах, – но мы действительно понимаем обычно то, что можем уничтожить

– Делай, как знаешь. – Эльрик задумчиво распушил пальцами кончик длинной косы, – Каждый волен в своих заблуждениях. И мы – тоже.

-Да. Я понял. Но скажи, а ты сам хотел бы получить власть ,почёт, богатство и уважение взамен на свою мужественность, которая лишь осложняет жизнь?
-Нет,- честно сказал Эльрик- Только,Ахмази, у тебя выбор небольшой. Либо плакать по поводу того, что тебе недоступно, либо ставить себе цель и идти к ней. Помоему, ты выбрал уже давно.
-Я выбрал. Но не давно. Я только что выбрал. Секира, это страшная цель. И дорога страшная.
-А иначе не интересно.

А потом мы ворвались в Румию. Западнорумийская армия исманов не уступала нам по численности. А по умению слаженно работать мы ей и в подметки не годились. Они хотели победить. А нам победа была не нужна. Мы хотели убить их. И поэтому ни один исман не ушел из Западной Румии. Мы вырезали всех. И всех румийцев, помогавших исманам.

Власть, Зигфрид, это прежде всего ответственность. Перед самим собой. Перед теми, кем ты правишь. Перед Богом.
А еще власть – это всегда поединок. Бой. С собственной слабостью, с собственной низостью, с собственными недостойными устремлениями. Эллийцы говорили когда-то:
«Что позволено Богу, то не позволено быку». Они ошибались. На самом деле – что позволено быку, не может позволить себе Бог. Понимаешь меня?

Меня раздражал даже этот «домик». Хотя он-то точно не был ни в чем виноват.

-Готская империя. Орден Бича Божьего, уж не знаю, что на них нашло. Они безумны, – лорд Альберт покачал головой, – но в безумии своем они весьма здравомыслящи.

Если меняется мир, нужно помогать переменам, а не бежать от них. Все равно ведь догонят. И ударят в спину.

И, самое главное, я не мог смыться. Вокруг меня постоянно находилось около двадцати эльфов. Дойдя
в своих размышлениях до этого, я понял, что так и не стал эльфом. По воспитанию, убеждениям, по всей моей сознательной жизни я был человеком. Нет, я, конечно, знал, что я эльф. Но я был им только по крови.

- Так ведь все равно делать нечего, пока кони отдыхают.
Эльф застонал и вытянулся на земле, закрыв красные глаза:
–Кони отдыхают! – Он снова издал полузадушенный не то хрип, не то стон. – Кони! А я тебе что – хуже коня что ли?
– Ездить на тебе я бы не стал, – задумчиво ответил де Фокс. – Может, и хуже.

Сколько мы шли?
Не помню. Все мои силы уходили на то, чтобы удерживать заклинание да еще переставлять ноги. Одну за другой. Хорошо, что у меня их только две.

– И что ты собираешься делать?
– Размяться, побриться и умыться. Да! Еще позавтракать!
– Спятить можно, какой ты занятой!

Они были дикими, эти пришельцы. Пришельцы в большинстве случаев бывают дикими, не в пример тем, кого они завоевывают.

– Хотя, парень, откровенно говоря, я предпочитаю кобыл, – сообщил де Фокс жеребцу, критически рассматривая роскошную сбрую.
Конь вздохнул.
То ли расстроился.
То ли тоже предпочитал кобыл.

убивать в крови у шефанго. А сейчас мы дрались плечом к плечу, Свет и Тьма, Покой и Ярость, Добро и Зло. Мы сделали невозможное, уничтожив вечное противостояние. И мои друзья постигли наконец радость шефанго, убивающего врага. За нас! Против целого мира.
За нас! Против бессмысленной, тупой вражды.
За нас! За право, нет, не жить – погибнуть с честью.
Может быть, поэтому мы продержались так долго.

– Слушай, Торанго, а если твои россказни про Предсказание – правда, Демиургами мы тоже можем стать?
– Нет, – честно сказал я. – Врагу такой жизни не пожелаю.
Хотя помечтать было приятно. И я помечтал.
Секунды две.
Десять прожитых тысячелетий научили меня, что мечтать много – вредно. Тем более о несбыточном.