Завоевание Плассана

Казалось, что в 40 лет в ней диким пожаром запылала ее позабытая юность.

— Еще ничто не упрочено, я ни на кого не могу положиться. Достаточно соломинки, чтобы все здание рухнуло. -(Аббат Фожа).

- Господу богу не угодно, чтобы ему поклонялись с таким пылом. -(Аббат Фожа).

— Будьте добрым, будьте добрым, я так нуждаюсь в доброте. -(Марта).

Она оставалась неофиткой, лишь постепенно погружавшейся в любовь, внезапно останавливаясь, угадывая иные глубины, наслаждаясь этим медленным шествием к неведомым ей радостям.

— Напрасно я согласился быть вашим духовником. Мне нужны только покорные души. -(Аббат Фожа).

— Она слишком умна, чтобы портить себе жизнь. -(Г-жа Палок).

Г-жа де Кондамен произвела настоящую сенсацию, с лукавым видом заявив:
— Что мне нравится в этом саду — так это очаровательная простота, делающая из него уголок, недоступный для житейских огорчений и забот. Каин с Авелем, и те здесь помирились бы.

— Госпожа Муре прелестная женщина и еще очень соблазнительная, несмотря на свои 40 лет. (...). Она вступает в период пылких страстей и великих блаженств… Вы, женщины, очень плохо разбираетесь друг в друге. -(Кондамен).

Он обладал своеобразным чувством гордости в сочетании с изумительной податливостью, порой переходившей в смирение.

Марта вытерла глаза и тут же снова заплакала крупными горячими слезами. (...). Ей было тогда 40 лет, и это плакала ее уходящая молодость.

- Что ни говори, а забавно смотреть, как эти попы грызут друг друга. (...). Да, они крадут друг у друга даже прихожанок!.. -(Ф. Муре).

- Жена не должна трепетать перед своим мужем. -(Фелисите).

Прежде он был расчетлив, теперь он стал скуп.

Тогда она упала перед ним на колени и закрыла обеими руками лицо, по которому струились слезы.
— Прошу вас, встаньте, — мягко произнес аббат Фожа: — преклонять колени надо только перед богом.

Марта (...) замолкала, увидев золотой след падающей звезды. Она улыбалась, слегка откинув голову назад, и смотрела на небо. —
— Еще одна душа из чистилища возносится в рай, — еле слышно говорила она.
И так как аббат хранил молчание, она прибавляла:
— Сколько прелести в этих наивных верованиях… Хорошо было бы, господин аббат, навсегда остаться ребенком.

- Не следует доставлять удовольствие людям, рассказывая им о своих неудачах… -(Ф. Муре).

- Вы не знаете, сколько труда стоит малейшее доброе дело. Чтобы довести до конца подобное начинание, надо иметь горячее, самоотверженное материнское сердце. -(Аббат Фожа).

Разговор зашел об одной бедной женщине, которую несчастья всякого рода довели до самоубийства.
— Она напрасно отчаялась. Ей, по-видимому, было неведомо утешение, которое приносит молитва. -(Аббат Фожа).

- Что мне делать там, вне дома? -(Марта).