Черные лебеди. Странное это ремесло

Все мы в молодости воображаем, что жизнь - это состязание на скорость. И только потом понимаем, что она - состязание на выносливость.

Люди снисходительны к тому, кто походит на них и не старается стать лучше. Но если ты пытаешься быть выше других, то напрасно ждать симпатии с их стороны. Ведь они расценивают твое поведение однозначно, как стремление выделиться, хотя ты ничуть не лучше их.

Легче всего быть довольной, если ты беззаботна.

Если ты осмелишься сказать, что трудишься для общества, найдутся люди, которые назовут тебя дураком или лицемером. Ещё глупее будешь выглядеть, если скажешь, что в этом смысл твоей жизни. Ухаживать за никому, даже тебе, не нужным цветком в горшке, обрезать его, поливать каждый день - это подобные люди считают нормальным, но тратить силы ради процветания целого общества, кажется им невероятным, если только ты не делаешь это за деньги.

Смысл искусства именно в том, чтобы передать другим свое волнение, только не от страха перед выходом на сцену, а от восторга перед красотой: вот она, красота... возьмите хоть немного, возьмите, кто сколько может и унесите ее в свою жизнь.

- Трудно приблизиться к порогу искусства. Многие так и остаются за порогом. Но еще труднее переступить его и войти в храм, ибо с древности известно, что много званых, но мало избранных.

Из глубины сцены веяло холодом и плесенью. Ах, этот запах плесени, и эти пустые разговоры, и эти люди, столпившиеся за кулисами, вокруг этой странной комнаты с тремя стенами, где в ярко освещенном пространстве выдуманные существа совершали свои выдуманные поступки. Отсюда было видно, что сказочная феерия состряпана из досок и размалеванного полотнища, отрывистых приказаний, суетни и прозы. Ужасной прозы...

- В нашем деле ты или что-то великое, или великое ничто. Единственное мое утешение, что сила все же на нашей стороне...

• Что это за ваша сторона?
• Тех, кто ничто. Как-никак, а нас большинство.

- До чего мы дожили с этим равноправием - мужиков содержим.

• Так для того они нам его и предоставили, чтобы мы их содержали.

Можно лететь над бездной, можно и упасть в нее, что, конечно, не одно и то же. Но кто боится упасть, тот никогда не полетит.

Все мы в молодости воображаем, что жизнь - это состязание на скорость. И только потом понимаем, что она - состязание на выносливость.

Одно дело злословить о человеке, когда ему везет, а другое - когда с ним случилось несчастье.

Есть ненаписанные книги, которые оказываются куда полезнее написанных.

Сдаётся мне, что даже бесспорно наделённые писательским талантом люди не обязательно становятся писателями — вопреки этой пресловутой жажде поделиться тем, что ты носишь в себе, стремлению сбросить с себя ношу, накопленную работой твоей мысли и фантазии. Потому что эта жажда может быть утолена иначе: можно ведь не писать, а говорить — способ гораздо более простой и древний.

(«Странное это ремесло»)

Как жаль, что прекрасный сон нельзя удержать, что он рассеивается и тает как дым, едва наступает день. Его не выразишь словами. А начнешь рассказывать, все очарование исчезает.

Есть люди, которые исхитряются не стареть вовсе, проявляют поистине завидную жизнестойкость, вращаются среди молодых и кажутся даже общительней и жизнерадостней молодых, хотя чрезмерная эта жизнерадостность слегка и подозрительна, ибо навевает мысль о хорошо исполняемой роли, о невинной игре, которой мы хотим обмануть окружающих, самих себя, а может, и саму смерть.

В семь часов был объявлен перерыв...
Как всегда в этот час, по набережной медленно двигались два потока машин — белый приближался, красный убегал вдаль.

(«Странное это ремесло»)

теперь беседы велись в письмах. И может именно поэтому эти разговоры стали обстоятельнее и откровеннее, ведь если собеседник далеко, то не стесняешься и высказываешь все, что думаешь.

Нет ничего ужаснее, чем отказаться от подвига, даже если знаешь, что ничего у тебя не выйдет.