Антропология и сто других историй

Моя девушка так красива, что никогда не испытывала потребности хоть немного совершенствоваться как личность.

О, да, детка! О, да!

Если бы не countymayo , не видать бы мне этого дивного, взрывающего сознание коктейля из абсурда и постмодернизма в одной отдельно взятой голове британского романтика. В книге 101 история, каждая из которых в оригинале содержит 101 слово. Рассказы из этой книги были представлены в Англии на фестивале коротких историй вот в таком виде.

https://danrhodes.files.wordpress.com/2009/12/anthroboards1.jpg?w=450&h=337">

Воображение Дана Роудса не имеет границ: его девушки прыгают с парашютом, который не раскрывается, водят самолеты и пропагандируют нудизм в торговых центрах, служат тренировочным проектом для начинающих пластических хирургов, организовывают сеансы групповой психотерапии для бывших любовников.

Любят и ненавидят. Бывают равнодушны. Врут и говорят правду. И порой всё это одновременно.

Трактор Моя девушка дождалась, пока я починю ее трактор, и только потом сообщила мне, что у нас нет будущего. Новость сразила меня словно удар под дых. Я умолял ее: – Давай все обсудим! Но она ответила, что решение уже принято и мои уговоры никак не могут на него повлиять. Я продолжал взывать к ней, но она просто нацепила наушники и укатила прочь. Я кричал ей вслед, и мой голос срывался от нахлынувших чувств: – Вспомни, как хорошо нам было вместе! Не думаю, что она услышала меня. Вела себе свой трактор как ни в чем не бывало, а в ее золотых волосах играло заходящее солнце.

Девушки Дана Роудса романтичны и непредсказуемы. Восхитительны и прекрасны.

Не думаю, что их можно понять. Не думаю, что их возможно простить. Любить их и соответствовать им достаточно непросто. Но не любить - не получается.

Штука

Прелесть меня бросила. – Прости, – сказала она. – Я понимаю, как тебе сейчас плохо. Задыхаясь, я сказал, что ей не дано понять моих чувств. Она настаивала на обратном. – Ты понимаешь, что вряд ли еще когда-нибудь найдешь такую же милую и привлекательную девушку, как я, – пояснила она, – и каждую секунду ты будешь мучительно вспоминать времена, когда мы были вместе, те славные времена, когда ты по-детски верил, что у нас с тобой есть будущее. Поверь мне, я все прекрасно понимаю, – нежно добавила она. – Частичка тебя умерла, та самая частичка, которая была способна на любовь и доверие, и она никогда больше не возродится. Такая вот штука.

В Средние века были популярны так называемые бестиарии или физиологи - сборник совершенно фантастических, высосанных из пальца или перевранных до неузнаваемости сведений о различных животных. Бобёр там сам себя кастрировал, потому что его латинское наименование castor явно происходит от castratus, лев сливался в экстазе с муравьихой (я не знаю как! и знать не хочу), чтобы породить чудовище мирмеколеона... В общем, если о чём бестиарии нам и говорят, так это о мышлении Средневековья, а уж никак не о биологии. С "Антропологией" получилось точно так же. Никакая не антропология. Бестиарий одной бестии.

Я заметил, что моя девушка дробит булыжником пальчики на ногах нашего двухлетнего отпрыска... Однажды утром обнаружилось, что моя девушка одержима злым духом... Моя девушка так красива, что никогда не испытывала потребности хоть немного совершенствоваться как личность...

И это ещё не самое шокирующее! В чём не откажешь Дэну Роудсу, так это в неуёмной, фонтанирующей фантазии. Немного - а то и много - жестокой, злонравной, как эльф ядовитого куста, и слегка меланхолической, не от мира сего.

Не в силах перенести мысль о том, что возраст уничтожит и иссушит мою молодую красоту, Солнышко ослепила себя паяльником... Иоланта похожа на гору Фудзи: издали она величественна и привлекательна, а вблизи разочаровывает... Орхидея твёрдо решила, что её первый поцелуй должен быть идеальным...

Задорные, как садистские школьные стишки, изобретательные, как "Сказки для горчичников" Джанни Родари... сто один рассказ, каждый из них состоит из ста одного слова. Всего, как легко подсчитать, в маленькой книжке 10201 слово. И ни о едином из них по прочтении я не пожалела. Вообще способность ограничивать себя - как у Довлатова, все слова в предложении начинаются на разные буквы - это очень редкая и очень ценная способность. Реверс свободы.

Если принимать "Антропологию" всерьёз, то, конечно, она - либо страховитый плод личных комплексов автора, либо ехидный анализ общемужских страхов и тревог касательно женщин. А на страхи и тревоги, даже фобии, касающиеся женщин, мужчины настоящие мастера, но тут уж отошлю вас к настоящему антропологу, Фрэйзеру, например. Или Брониславу Малиновскому. А сто один рассказ Роудса всерьёз не принимайте, их всерьёз принимать - только портить. Это такой аналог "Тысячи и одной ночи", которую рассказывает несколько зашуганный Шахрияр толпе своих гордых и величественных Шахерезад. В отдалении точат топор.

Кассета После того как Стрекоза меня бросила, я подарил ей кассету, на которую записал самого себя. Я сказал, что если ей когда-нибудь будет грустно, она сможет напомнить себе, что в мире есть человек, который любит ее больше всех на свете. Как-то раз я встретил ее на улице и спросил, смотрела ли она мою кассету. Она сказала, что смотрела, и не раз, и что она неизменно поднимала ей настроение. Особенно, добавила она, ей нравится та часть, где я целую и ласкаю ту маленькую юбку, которую она оставила у меня дома, и плачу, как новорожденный ребенок. Она сказала, что от этого она всегда улыбается.