Цитаты из книги Дневной дозор

Чешское пиво в бутылках – труп настоящего пива в стеклянном гробике.

Шампанское по утрам пьют либо аристократы, либо дегенераты. Так вот, любезный, на аристократа ты не похож…

Одиночество, неприкаянность, презрение и жалость окружающих - это неприятные чувства. Но именно они рождают настоящих Тёмных. Людей или Иных, отмеченных печатью собственного достоинства, наделенных гордостью, тягой к свободе.

— Потому, что любовь — это тоже сила. Большая сила, и ею не стоит пренебрегать.

Чует моё сердце, что чем дальше, тем больше будет таких вот...юридических разборок. Вместо честной борьбы и схватки.

Последнее время я разучился задавать вопросы, потому что слишком редко нахожу ответы. И ещё реже - верные ответы.

С каких-то пор Антон стал думать, что куда полезнее, если спину тебе прикрывает надежный и жизнерадостный, а не сильный и умудренный опытом партнер. Сильный и мудрый всегда может отвлечься на более важную задачу, чем охрана чьей-то спины…

Беда с так называемыми «хорошими людьми». Им плюй в лицо, переходи дорогу, топчи ногами — а они терпят.

Все в мире — надувательство, придуманное хитрыми дураками. А умные люди, почему-то, ему поддаются.

Если возраст чему и учит, то умение не торопиться, если все равно опоздал, среди этих наживных премудростей явно числится.

Кто в здравом уме и при здоровом желудке (а даже и при больном) не выцедит кружку настоящего чешского пива? Только мертвый.

Это ведь настоящий кошмар, когда автор плохих стихов, выучив три аккорда, решает, что минус на минус непременно даст плюс, и превращается в "автора-исполнителя". Сколько я таких повидала! Как начинают петь - глаза стекленеют, в голосе - нездешняя мужественность и романтизм, остановить их вообще невозможно. Глухари на току, одним словом!

Если один из двух выборов - ловушка, значит, надо искать третий.

Правд как минимум две.

Что ни говори, а жить как-то легче, когда цель уже известна.

–Это не юбка короткая, – невинно ответила я. – Это у меня ноги длинные.

Булыжник Красной площади, помнивший и неспешный шаг царей, и сапоги революционных солдат, и гусеницы советских бронетанковых монстров, и ряды первомайских колонн, казался воплощением московской незыблемости. Этот город стоял и будет стоять, и ничто — ни дрязги обычных людей, ни даже вечная пикировка... не в силах поколебать это спокойное величие.

И тогда они разделились на Светлых, и Темных...И Светлые считали, что надо отдавать свою жизнь на растерзанием другим. Что главное — отдавать, даже если берущие недостойны этого. А Темные считали, что надо просто жить. Что каждый заслуживает того, чего он добился в жизни, и не более.