История Генри Эсмонда

Стоит лишь изменить угол зрения, и величайший подвиг становится низостью, подобно тому, как великан превращается в пигмея, если заглянуть в подзорную трубу с другого конца.

• "Может ли кто более заслуживать уважения, чем храбрый человек в беде?!"
• "Жизни, имевшие прекрасное начало, нередко ждет бесславный конец; с почтением и благоговейным страхом должен наблюдатель размышлять о подобных судьбах, узнавая их историю."
• "Разве поток сбегает с гор прозрачным и вольным для того, чтобы пробежать по прекрасным пастбищам, вскормить и пустить на простор светлые ручьи, и окончить свой путь в деревенской канаве?!"

Лишь имя стоит тебе изменить - и не твоя ли история это? Гораций (лат.)

Эсмонду пришлось узнать и другую сторону войны: горящие усадьбы, опустошенные поля, вопли женщин над трупами отцов и сыновей и пьяный разгул солдатни среди слез, насилия и смерти. Отчего ж горделивая Муза истории, с восторгом описывая доблесть героев и. величие побед, пропускает все эти картины, столь жестокие, грубые, позорные и, однако же, занимающие куда более места в трагедии войны?

Я, однако же, считаю, что счастье или несчастье не властно изменить человека. Оно лишь способствует развитию характера... Кто из нас не бывал застигнут врасплох вспышкой страсти, мстительным порывам, внезапным побуждением, добрым или злым, которого семена незримо покоились в глубине души, покуда случай не вызвал их наружу?

Горе - жестокий наставник.

Умереть за веру нетрудно, мистер Гарри: во все века и у всех народов это бывало, -куда труднее жить так, чтобы быть ее достойным.

Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют!
Зло от нас, утверждают они; но не слишком ли часто
Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством? -(Гомер).

Да, воистину любовь vincit omnia [Все побеждает]; она превыше почестей, дороже богатства, достойней благородного имени. Кто не ведал ее, тот не ведает жизни; кто не испытал ее радостей, тому остались чужды самые высокие побуждения души.

- Не все ли равно, что произошло или чего не произошло между принцем и этим жалким вероломным созданием. Быть может, мы поспели вовремя, чтобы спасти от позора тело ее, но не душу... Сердцем она уже пала, если даже телом еще оставалась чиста.

- Должно быть, женщины от природы наделены инстинктом притворства, и оттого самый матерый придворный интриган не может сравниться с ними в искусстве скрывать свои подлинные чувства. Да и не уходит ли лучшая часть их жизни на то, чтобы разыгрывать комедию, улещать своих деспотических повелителей, прятать под ласковыми улыбками и деланной веселостью тяжкие сомнения, горе или страх?

- Принц, который желает носить корону, должен уметь носить маску, - сказал ему мистер Эсмонд по-французски.

- Да, так уж ведется на свете, что награду получает тот, кто ее и не стоит и не ожидает.

Найдется ли в Англии хотя бы один государственный деятель, который бы безоговорочно верил в свою партию? И есть ли хоть один, который, при всех своих сомнениях, не стал бы бороться за нее?

— Мне дела нет до того, о чем твердят пасторы в своих назойливых проповедях; я встречала этих пасторов при дворе и знаю, что самая низкая придворная интриганка не сравнится с ними в низости и душевном ничтожестве. О, как наскучил, как опостылел мне свет! -(Беатриса).

— Погодитею Гарри!.. Должно быть, у меня нет сердца; по крайней мере, я не встречала человека, который затронул бы его. Если бы встретила, я пошла бы за ним, будь он даже простой солдат, носилась бы с ним по морям, как те пираты, о которых вы читали нам, когда мы были детьми. Я все сделала бы, все вынесла бы ради такого человека, но я так и не встретила его. Вы слишком рабски подчинялись мне, чтобы завоевать мое сердце, и даже милорд герцог не сумел покорить его. -(Беатриса).

Память спит, но может проснуться снова: и я часто думаю о минуте, которая наступит тогда, когда звуки reveille [Зоря] пробудят пас от последнего смертного сна, и тут, в мгновенной вспышке сознания, все прошлое вернется к нам, воскреснув, как и сама душа.

Есть люди, самой природой созданные повелевать и властвовать, точно так же как другие предназначены его для кротости и повиновения. Пантера, как и ягненок, повинуется зову своей природы и живет по своим, пантерьим, законам; она не может отказаться от своей красоты, бесстрашия и жестокости, как не может стереть хотя бы одно из пятен, которыми испещрена ее шелковистая шкура, или преодолеть инстинкт хищника, побуждающий ее к прыжку, или предотвратить выстрел, несущий ей гибель.

У каждого мужчины бывает в жизни своя Омфала и Далила.