Избранное

В этом разрушенном революцией, перевернутом вверх дном мире знать чью-то фамилию, адрес, город - это уже много

Память разбивает твое сложное единство на дольки, а прожитую жизнь - на две половины: на то, что было, и то, что могло бы быть. В реальном бытии эти две половины сближались и отталкивались, сходились и расходились. У ореха всегда две половины. Сегодня они соединятся

В современном обществе, похожем на двуликого Януса, всегда сочетаются два времени - очень далёкое от того, что было, и очень далёкое от того, что должно быть.

[...] "Ты зевнёшь: зачем вспоминать. Зевнёшь: много вещей и чувств выполото жизнью, сломано и растеряно по пути. Да, мог бы быть сад. Если бы можно было вернуться к началу, ещё раз начать, хоть бы в конце... Зевнёшь: но ты ведь в своём саду. Ты же будешь жить в своём саду, только на голых ветвях не увидишь плодов, в сухом русле не найдёшь воды".

Хаос - у него нет множественного числа.

...мы, мексиканцы, не так уверены в себе и не хотим, чтобы стёрлась сумеречная, переходная полоса между светом и тенью...

-  Как далеки… мы, такие, как мы есть, от того, чем могли быть.

Христос не любил тех, кто ни холоден, ни горяч!

Конечно, она его очень любит. Она ему тысячу раз об этом говорила. Женщины ко всему привыкают, если к ним относиться ласково. Их может привязать и пылкая страсть, и отеческая любовь.

Ты будешь мечтать — стараясь забыть о своем теле, кричащем под кинжалом, вонзенным в желудок, — мечтать о своем собственном жизненном пути, которого тебе никогда не найти. Этот мир не даст тебе такой возможности — он предложит тебе лишь свои незыблемые скрижали, свои правила борьбы, о которых тебе не придется ни мечтать, ни думать и которые тебя переживут…

Ты выживешь, Артемио Крус, выживешь, потому что пойдешь на все ради свободы своей личности. Ты победишь, но, повергнув врагов, сам превратишься в своего врага и продолжишь упорное сражение: победив всех, тебе придется сражаться с самим собой.

Мы приходим в жизнь, чтобы как-то заполнить случайно подаренное нам время поспешными словами и беспечными поступками.

Любишь не по выбору.

Христиане говорят с Богом; мещане говорят о Боге.

Прохаживаясь по библиотеке и поглаживая лацканы пиджака, припомаженный юрист говорил, что религиозное воспитание необходимо для того, чтобы люди жили честно и, когда придет время, основали семью в христианском духе; но что тут надобна осторожность, ибо одно дело — христианская нравственность, и совсем, совсем другое — неумеренный мистицизм. Если первая нужна для жизни, то второй лишь отчуждает человека от ему подобных, а умение жить с людьми — разумеется, после порядочности — самое главное.

Никого нельзя любить без причины. Родная кровь – не причина. Единственная причина – кровь, дорогая тебе без причины.

Великодушие иногда похоже на грязное оскорбление, к тому же бессмысленное.

Ты решишь, что лучший способ выжить – больше не двигаться. Ты сочтёшь неподвижность лучшей защитой от опасностей, от случайностей, от сомнений. Но твоё спокойствие не остановит времени, бегущего помимо твоей воли.