Путешествие в Россию

До чего приятно в мороз, сидя дома в тепле, слушать, как путешественники мерзнут, трясутся в повозках, как их настигает метель. Ну или лето у них и жара нестерпимая. Книжки о путешествиях иностранцев в России шли у меня одна за другой, как по маслу.

Маркиз де Кюстин. Николаевская Россия Джон Стейнбек. Русский дневник Андре Жид. Возвращение из СССР Теофиль Готье. Путешествие в Россию Вальтер Беньямин. Московский дневник

Три француза, американец и немец — похоже на анекдот. Однако состав хорош именно разнообразием. Все книжки есть в аудио, и из всех фрагментов/картинок/мнений собирается пазл — объемный образ России в разные времена. За язвительной критикой — к Кюстину, за горькой правдой — к Жиду.

Интересно отслеживать, что общего находят и в 19, и в 20 веке по-разному настроенные авторы — во внешности мужчин и женщин, в национальных бытовых привычках. Что удивляет людей со стороны, а что у нас не меняется. Какие сувениры покупали путешественники середины 19-го и начала 20-го века. Как отзывались о гостиницах, трактирах и еде, транспорте и дорогах. Какие достопримечательности стремились увидеть и как их воспринимали.

Самым доброжелательным оказался поэт Готье с его поэтическими описаниями и фокусом на искусство, смотреть которое он, собственно, и приехал. Правда, Готье слишком щеголяет своей выносливостью, готовностью ехать в телеге по бездорожью или отправиться в мороз из Москвы в Троице-Сергиеву лавру в открытом экипаже — но ведь действительно и в телеге скакал, и мороза не побоялся. А уж акцент на московских соборах, а не на грязном гостиничном номере с кроватью, четыре ножки которой стоят в плошках с водой, для спасения от клопов и тараканов — это и впрямь героизм. Истинный показатель и неприхотливости, и любви к искусству. А кровать с ножками в тазиках осталась в памяти как символ путешествия по России в 19 веке.

Книга в которой почти ничего не происходит, но всё очень красиво.

Собственно, это текстовый "влог" писателя.

Описания неимоверно подробные, красивые, даже романтичные. Поданные с восторгом, удивлением и доброжелательностью.

Необычно читать такое от иностранца.

Готье, как акын, описывает всё, что видит своими глазами: природу, городскую среду, одежды, быт.

Всё описано скрупулёзно, в цвете, очень как-то бережно.

Периодически он проводит параллели с другими странами, но никогда в стиле лучше\хуже. Типа Невский проспект - Елисейские поля.

Невольно, начинаешь и сам всё это видеть.

Заказала эту книгу в бумаге. Чтобы читать и медитировать на прекрасные образы и слог.

Книга состоит из статей, отправляемых Т. Готье в газету на родину. Этакая смесь блога и путеводителя. Много описаний природы, красивых девушек, богемы и достопримечательностей. Вот, к примеру, про Кремль:

Более богатого убранства, более таинственного, одновременно темного и сияющего декора, чем в Золотой палате, попросту невозможно придумать. Шекспир с удовольствием поместил бы сюда развязку какой-нибудь драмы.

Про крепостное право читать, конечно, печально. Все эти батраки, бывшие солдаты, работающие в гардеробах и возницы, которых полагалось обзывать:

Не забудьте, чтобы скорость не снижалась, время от времени стучите кулаком по спине возницы, который ваши удары передаст поводьями спинам лошадей. Громко и сердито зовите его «дурак». Это никоим образом не может повредить. Я добросовестно справлялся с предложенной мне задачей. Но скажу сразу, чтобы омыть себя в глазах филантропов, упрекающих меня в варварстве: мужик был одет в толстенный тулуп из бараньей шкуры, а мех этот амортизирует любой внешний удар. Моя рука как будто встречалась с периной.

еще про классовость:

его мятая, но чистая одежда выдавала нищенское положение человека из хорошей семьи, которому его воспитание запрещало ручной труд.

Из исторических сведений: популярность цыганских хоров, наличие диванов и отопления в поездах, то, что женщины мало гуляли, а художник Иванов совсем недавно открыл шедевр, который писал 10 лет, любовь русских к фруктам.

Автор оказался свидетелем нападения. Нежелание общаться с полицией у русских в крови:

Как мог я один, безоружный иностранец, не говорящий на языке страны, проникнуть в этот приют преступления, да еще в стране, где в случае несчастья или убийства никто не придет к вам на помощь из боязни полиции и необходимости давать свидетельские показания.

Лица кирпичом:

В своих увеселениях русские молчаливы, как ни странно, и, если ваши уши привыкли глохнуть от триумфальной вакханалии вечеров в парижской Опере, вы удивляетесь подобной молчаливости и флегматичности. Конечно, они развлекаются внутренне, но этого никак не видно снаружи.