Превратности любви

Моя семья похожа на вашу, Филипп. Рождение и смерть для нас всегда праздник. Помню, что у моего отца самые веселые воспоминания были связаны с похоронами его двоюродных братьев, которые жили в провинции.

Беспорядочная, сумбурная жизнь – ведь это должно быть так обманчиво…

– Значит, у нее в прошлом много связей? – спросила я.
– Видите ли, такие вещи трудно утверждать. Известно, что такой-то и такая-то часто видятся. А в близких ли они отношениях? Как знать?..

Я слишком вас уважаю, чтобы выкладывать перед вами все, что мне взбредет в голову.

Женщина должна быть способна и на серьезное и на ребячливое…

Растрачиваешь жизнь, главным образом, когда делишься ею со всеми… 

Становится грустно, и к этой грусти примешивается ирония, когда подумаешь, как мало бывает разнообразия в отношениях друг к другу двух человеческих существ, – записывал он. – В комедии любви мы поочередно играем роль то более любимого, то любимого меньше. Тут фразы лишь переходят в другие уста, но сами остаются теми же.

Филипп никогда не говорил мне о своей любви, а, наоборот, твердил, что не влюблен в меня и что именно это благоприятствует нашей дружбе.

Знаете, есть вещи, которые для меня просто невозможны…

Послевоенные нравы отличались крайней свободой.

Я приучилась относиться к посещениям дантиста как к определенным этапам героического подвижничества.

Детство в ее глазах было тем же, чем является земная жизнь в представлении людей, которые страшатся ада.

Не следует приучать ребенка к мысли, что он богат; одному Богу известно, что готовит ему жизнь.

Мать считала человеческую жизнь суровой битвой, для которой надо себя закалять.

Вы напоминаете мне моего начальника, господина Делькассе: он прячется за Европу и говорит при этом, что толкает ее вперед.

Мне было очень тяжело, но сознание, что отныне беда непоправима, даже укрепило во мне мужество и помогало жить.

Должна бы существовать такая совершенная любовь, которая давала бы возможность мгновенно улавливать все чувства любимой женщины и разделять их с нею.

Жизнь, какую я наблюдал у моих родителей, казалась мне прекрасной и в то же время почти непостижимой.

Женщины обычно привязываются к таким людям, жизнь которых – постоянное движение, к таким, которые увлекают их в это движение, дают им определенную задачу, многого от них требуют…

Ей необходимо было – теперь я отдаю себе в этом отчет, – чтобы вокруг нее было движение, было занимательное зрелище раскрывающихся перед нею разнообразных человеческих душ.