Превратности любви

Мне кажется, что любовь должна быть чем-то большим, нежели жестокой войной между двумя любящими.

Она придумывала прошлое и будущее в тот миг, когда они были ей нужны, и тут же забывала вымысел.

Жизнь учит всех нас, что любят и самых незначительных людей.

Великой любви недостаточно, чтобы привязать к себе любимое существо, если не умеешь в то же время наполнять его жизнь все новыми и новыми радостями.

Мы привязываемся к людям ради тех жертв, которые им приносим.

Освободившись от любви к жизни,
Освободившись от надежды и страха,
Мы воздаём краткое благодарение
Богам - какие бы они ни были -
За то, что ничья жизнь не длится вечно,
За то, что мёртвые никогда не выходят из могил,
За то, что даже самая усталая река
В конце концов достигает моря.

Детей у нас не было, так что же удерживало ее так долго? Думаю, что чувство большой жалости ко мне и даже немного любви, ибо чувства иной раз наслаиваются одно на другое не разрушаясь, и особенно у женщин можно иногда наблюдать любопытное желание все сохранить.

Как странно – весть о смерти женщины, которая несколько лет была для меня средоточием вселенной, я воспринял как новость, не имеющую особого значения.

Следовало бы каждое десятилетие стирать из своего сознания кое-какие мысли, которые опыт опроверг как ошибочные, вредные.

Одного не могу себе простить, а именно – что эта грусть мне по душе. Есть какая-то таинственная услада в том, чтобы господствовать над жизнью, принимая ее всего лишь за печальное зрелище;

У нынешней молодежи одно только на уме: счастье. Требуется, чтобы дети были счастливы; требуется, чтобы счастливы были муж, хозяйка дома, слуги, и ради этого начинают пренебрегать всеми правилами, уничтожать все препятствия, не хотят больше ни наказаний, ни выговоров; теперь прощают все, что угодно, еще до того, как человек попросит прощения.

Болезнь – одна из форм душевного покоя, потому что она твердо ограничивает наши желания и заботы.

Вам это еще непонятно, но настает момент, когда появляется потребность в независимости…

Поддерживать иллюзию пылкой любви после тринадцати лет супружеской жизни было бы лицемерием.

То же можно бы сказать и о мужчинах, – сказал Филипп. – Женщины, которых они любят, тоже приносят им одна за другой совершенно различные жизни.

Просто удивительно, Изабелла, что вы цепляетесь за эту безвкусицу, которая к тому же и выбрана-то не вами.

Главное в жизни – люди, а не обстановка.

Существуют впечатления сокровенные и неуловимые, и они сильнее других воздействуют на нашу жизнь.

Понять вкусы Филиппа было совсем нетрудно: он принадлежал к числу тех читателей, которые ищут в книгах только самих себя.