Западноевропейский эпос

День хвали вечером,
жен - на костре,
меч - после битвы,
дев - после свадьбы,
лед - если выдержит,
пиво - коль выпито.

Что вам сужден по смерти рай святой.
В сонм мучеников вас допустит бог».

Вдали видны испанская страна
И сарацин несметная толпа.
Везде сверкают золото и сталь,
Блеск лат, щитов и шлемов бьет в глаза.
Лес копий и значков над долом встал.
Языческих полков не сосчитать:
Куда ни кинешь взор – повсюду враг.

О мёртвом веки вечные нельзя грустить живым.

Муж неразумный
на сборище людном
молчал бы уж лучше;
не распознать
в человеке невежду,
коль он не болтлив,
но невежда всегда
не видит того,
что болтлив он безмерно.

Граф Оливье в ответ: «Не быть тому.
Надменны вы, ваш нрав не в меру крут.
Вы ссору там затеете, страшусь.
Коль королю угодно, я пойду».

Я к ней со всей душою, она ж меня, мой друг,
Связала и повесила на крюк в стене, как тюк.

Харбард сказал:
«А ешь тебя тролли!»

Ум надобен тем,
кто далёко забрел, —
дома все тебе ведомо;
насмешливо будут
глядеть на невежду,
средь мудрых сидящего.

Если глупцу
достается в удел
любовь иль богатство,
не добудет ума он,
но чванство умножит
и спесью прославится.

Кто нравом тяжел,
тот всех осуждает,
смеется над всем;
ему невдомек,
а должен бы знать,
что сам он с изъяном.

Мы, люди, умираем, а верность - никогда.

«Стал поминальной тризной весёлый, пышный пир.
За радость испокон веков страданьем платит мир»

Умом пред людьми
похваляться не надо -
скрывать его стоит,
если мудрец
будет молчать -
не грозит ему горе,
ибо нет на земле
надежнее друга,
чем мудрость житейская.

Путь неблизок
к другу плохому,
хоть двор его рядом;
а к доброму другу
дорога пряма,
хоть далек его двор.

... Когда душа болит,
Ничто её быстрее и лучше не целит,
Чем преданная дружба и верная любовь.

...
глупцу не перечь,
с мужем неумным
в спор не вступай,
ибо дурной
тебе не отплатит
благом за благо,
а добрый ответит
на дружбу всегда
похвалой и приязнью.

Бывает, ты слово
скажешь другому,
а после поплатишься.

Глупый надеется
смерти не встретить,
коль битв избегает;
но старость настанет —
никто от нее
не сыщет защиты.

Да, тот учен, кто выучен в бедой!