Цитаты из книги Саломея (сборник)

В мире царит несправедливость, и благами она одаряет лишь немногих, а вот горе отмеряет щедрой рукой.

Цари никогда не должны давать слова. Не сдерживают они его - это ужасно. Сдерживают - это тоже ужасно.

— Уф! — проворчал Волк, прыгая между кустами, поджав хвост. — Какая чудовищная погода. Не понимаю, куда смотрит правительство.

В доме, где ледяное сердце, никогда не будет тепло

Посмотри на луну. Странный вид у луны. Она как женщина, встающая из могилы. Она похожа на мертвую женщину. Можно подумать - она ищет мертвых.

Не надо смотреть ни на людей, ни на вещи. Надо смотреть только в зеркала. Потому что зеркала отражают одни лишь маски...

Тайна любви больше, чем тайна смерти.

Каппадокиец. И все как это ужасно - задушить царя. Первый солдат. Но почему? У царей всего одна шея, как и у других людей.

Не стоит усматривать какие-то символы буквально во всём, что видишь. Это делает жизнь невыносимой.

Ирод. Не следует подолгу смотреть ни на людей, ни на предметы. Нужно смотреть только в зеркало, ибо в зеркале не увидишь ничего, кроме масок...

Ты, кажется, о чем-то мечтаешь? Нечего мечтать! Все мечтатели - больные люди!

Не стоит усматривать какие-то символы буквально во всем, что видишь. Это делает жизнь невыносимой.

Ирод. Ах, зачем я только дал клятву? Цари никогда и никому не должны давать клятву. Если они не могут ее сдержать, это ужасно. Если могут - это так ж ужасно.

Первый солдат Тетрарх не может видеть трупов, за исключением трупов тех людей, которых убил он сам.

П а ж И р о д и а д ы. Ты на нее постоянно смотришь. Ты смотришь на нее слишком много. Так смотреть на людей опасно. Может случится что-то ужасное.

Я не хочу, чтобы он это делал. Я запрещаю ему это делать. Я никому не позволю воскрешать мёртвых! Надо найти этого человека и сказать ему, что я запрещаю ему воскрешать мертвых.

- И все же это так ужасно - задушить царя. - Но почему? У царей такая же шея, как и у других людей.

Жизнь такова, какова она есть.

Бремя мира сего слишком тяжело, и его не снести одному человеку, и мировая скорбь слишком велика, и её не выстрадать одному сердцу.