Князь Серебряный. Царь Федор Иоаннович. Стихотворения

"Грустно и весело в тихую летнюю ночь, среди безмолвного леса, слушать размашистую русскую песню. Тут и тоска бесконечная, безнадежная, тут и сила непобедимая, тут и роковая печать судьбы, железное предназначение, одно из основных начал нашей народности, которым можно объяснить многое, что в русской жизни кажется непонятным. И чего не слышно еще в протяжной песне среди летней ночи и безмолвного леса!"

У исторических романов своя прелесть и свое очарование...

Познавательность и информативность, панорамность и широкий обхват событий, красивый язык (не всегда, но часто), стилизация "под старину" (стиль речи и соответствующий лексикон, и приметы времени), яркие герои, увлекательный сюжет (а что может быть увлекательнее истории родной страны?), но это еще и особое ощущение истинности, вечности, все, что описано в таких книгах, с большой вероятностью могло произойти в действительности (и кто знает, может, и вправду происходило?)

Исторические персонажи из учебников истории становятся для тебя живыми людьми, а не только строчкой из школьной книги. Иван Грозный, Малюта Скуратов, Федор Басманов, Борис Годунов, царевич Иоанн...Реально существовавшие люди обретают на страницах подобных книг плоть и кровь, ты сопереживаешь им или наоборот ненавидишь, ты видишь их достоинства и недостатки, у каждого исторического героя появляется свой характер, свои черты....

И точно так же исторические события и явления сразу становятся объемными, "выпуклыми", ты будто там и видишь все собственными глазами. "Опричнина" - страшное слово из учебника, но только лишь слово, всего лишь слово, а ведь за этим явлениям стоят судьбы невинных людей...И как в романе Толстого это ярко и зримо показано.

"Молится царь и кладет земные поклоны. Смотрят на него звезды в окно косящатое, смотрят светлые, притуманившись, - притуманившись, будто думая: ах ты гой еси, царь Иван Васильевич! Ты затеял дело не в добрый час, ты затеял, нас не спрошаючи: не расти двум колосьям в уровень, не сравнять крутых гор со пригорками, не бывать на земле безбоярщине!"

У меня даже во время чтения не раз возникал вопрос: а почему этой книги нет в школьной программе? Ведь это же идеальное чтение, чтобы привить любовь к русской истории...

А что меня порадовало больше всего: в те жуткие времена находились отважные люди, которые не боялись гнева царя, которые упрямо отстаивали честь и справедливость, законность. Такие люди как Дружина Морозов, Максим Скуратов (интересно было прочитать про сына Скуратова) и, конечно, князь Никита Романович Серебряный

"Таков ли ты был, князь Никита Романович, каким воображаю тебя, - про то знают лишь стены кремлевские да древние дубы подмосковные! Но таким ты предстал мне в час тихого мечтания, в вечерний час, когда поля покрывались мраком, вдали замирал шум хлопотливого дня, а вблизи все было безмолвно, и лишь ветер шелестел в листьях, и лишь жук вечерний пролетал мимо. И грустно и больно сказывалась во мне любовь к родине, и ясно выступала из тумана наша горестная и славная старина, как будто взамен зрения, заграждаемого темнотою, открывалось во мне внутреннее око, которому столетия не составляли преграды. Таким предстал ты мне, Никита Романович, и ясно увидел я тебя, летящего на коне в погоню за Малютой, и перенесся я в твое страшное время, где не было ничего невозможного."

Земля держится на людях, и недостатка сильных и смелых людей, преданных своей Отчизне, на Руси никогда не было...5/5

P.S. А какая здесь красивая история любви; трагическая, правда, но такова жизнь, причудлива, удивительна и не всегда справедлива...И фактически это целых 3 истории любви. Мужчины - разные (князья Морозов, Серебряный, Вяземский), а объект любви - один (прекрасная Елена Дмитриевна, так в итоге никому и не доставшаяся...)

- Колдун, - продолжал князь, смягчая свой голос, - помоги мне! Одолела меня любовь, змея лютая! Уж чего я не делал! Целые ночи перед иконами молился! Не вымолил себе покою. Бросил молиться, стал скакать и рыскать по полям с утра до ночи, не одного доброго коня заморил, а покоя не выездил! Стал гулять по ночам, выпивал ковши вина крепкого, не запил тоски, не нашел себе покоя в похмелье! Махнул на все рукой и пошел в опричники. Стал гулять за царским столом вместе со страдниками, с Грязными, с Басмановыми! Сам хуже их злодействовал, разорял села и слободы, увозил жен и девок, а не залил кровью тоски моей!

Приятное (очередное:) книжное открытие, русская классика +исторический роман = потрясающее сочетание

Не пугайтесь заголовку моей рецензии, это всего лишь строчка из проклятия, на котором строится сюжет этой самой готической повести русской литературы XIX века. Но у меня получилось, как у О.Генри с его королями и капустой, в рецензии будет о многом, но совсем не будет про бабушку и внучку :)

Эту повесть Толстого я читал давным-давно, и, признаюсь честно, совсем подзабыл в чем там было дело, помнил только, что часть событий происходила в Италии. Но сейчас, перечитывая произведения Алексея Константиновича, взялся за "Упыря" по новой, благо, он невелик, всего каких-то 65 страниц. Но сколько же автор на этаком маленьком пространстве навертел, какой хитроумный лабиринт соорудил, так расположил лампы подсветки, что каждая из них высвечивает свою картину, кардинально отличную от иных.

Известно, что Белинскому повесть очень нравилась, так что он "успел благословить" молодого писателя. Хотя Виссарион Григорьевич и не находил в "Упыре" "какой-нибудь мысли", но он привлекал его "внешней фантастичностью", "многосложностью и запутанностью". Тут классик нашей отечественной литературной критики, безусловно, прав, многосложности и запутанности в такой маленькой повести не то, что хватает, а очень даже с избытком.

"Упырь" из тех произведений, которые нельзя читать невнимательно, едва отвлечетесь, задумаетесь о чем-то постороннем на несколько секунд, и проскочите несколько строчек "на автомате", в результате, или совсем потом запутаетесь, или придется возвращаться и перечитывать "слабое" место. Говорю об этом, поскольку сам пару раз на этот камень натыкался. Ну, и, конечно же, Белинский прав, повесть привлекает не мыслью, и не идеей, а своей ажурной конструкцией, переплетением сюжетов и неоднозначностью восприятия прочитанного.

Толстой очень тонко чувствовал, что классическая готика на русском материале может прозвучать фальшиво и пародийно, поэтому он в нужной пропорции соединил русскую тему с европейской, введя венгерский мрак и итальянский пленэр. Не знаю, слышал ли Толстой что-то конкретное про Дракулу, ведь Стокер еще не родился, когда вышел "Упырь", но Транссильвания, которая сейчас числится за Румынией, тогда входила в состав Венгерского королевства. Так что упыри Толстого родом из тех же мест, что и вампиры Стокера и его последователей.

Дочитав повесть до конца, читателю предстоит самому определиться как воспринимать прочитанное. Можно к чёртовой матери отмести всю мистику, и выбрать путь логического и трезвого объяснения всего произошедшего, что и делает один из героев по имени Владимир. А можно последовать примеру другого героя - господина Рыбаренко, и, наоборот, отринув логику и здравый смысл, всё объяснить именно с мистической позиции. Наконец, можно выбрать третью "точку сборки" - главного героя Руневского, который так и не смог определиться "что же это было".

Ну, а, если это так, если он не может определиться - что это было, значит, что-то всё-таки было. Пусть это "что-то" неясно, расплывчато и постоянно ускользает, но оно дает о себе знать. Так что можно говорить и о четвертой точке зрения - авторской: без мистики дело не обошлось, но где она начинается, и где заканчивается - вот в чем вопрос...

В европейской литературе нового времени есть два "вечных образа" - Фауст и Дон Жуан. У них много общего, и это не только перекочевывание от автора к автору, но и их, в некоторой степени, революционный протест против порядка этого мира. Фауст пытается постичь истину, пойдя на сделку с дьяволом, Жуан - неисправимый греховодник, заходящий в своей бесшабашности до безрассудства, чья душа тоже становится дьявольской добычей.

Существует масса интерпретаций образа Дона Жуана, здесь и Молина, и Байрон, и Пушкин, и Гофман. После такого многообразия, казалось бы, увидеть как-то по-новому этот образ уже очень сложно. И все же, Толстому это удалось. Хотя, нельзя отрицать некоторую эклектику Гофмана, Гёте и Пушкина, следы трактовок которых можно найти в этой драматической поэме. От Гофмана он взял сложный путь Жуана от веры к безверию и обратно, от Гёте - богоборческие мотивы "Фауста", отчетливо звучащие в прологе, от Пушкина - некоторые сцены, например, сцена обольщения донны Анны переодетым в монахи Доном Жуаном.

Пролог поэмы, как я уже указал, имеющий связь с "Фаустом" Гёте, представляет спор "небесных духов" (ангелов) с Сатаной за обладание душой еще юного Дона Жуана, которого отметил особым вниманием и Господь, и лукавый. Он наделен массой талантов, пытливым умом, горячим сердцем. Ассоциации с "Фаустом" настолько явные, что Толстой даже жаловался, что его обвиняют в подражании Гёте.

Сатана подвергает испытанию его веру, и Дон Жуан, который был готов по-настоящему любить, снова и снова обманывается в своих чувствах. Он готов искать идеал любви, но каждый раз его ждет разочарование, он теряется, запутывается, и обманывает сам себя, отрицая любовь, считая, что её нет. То, что люди привычно называют любовью - пошлая похоть.

А, если в мире нет любви, то все ценности этого мира - лживы и поддельны:

Трагедия толстовского Дон Жуана в том, что когда к нему приходит та - настоящая любовь, которую он искал и ждал всю жизнь, он её не разглядел, приняв за еще одну интрижку. В результате он губит свою "идеальную женщину", и понимание свершившейся трагедии приходит слишком поздно. Но вместе с неизбывной потерей он вновь обретает веру, поэтому сцена со статуей командора у Толстого резко отличается от пушкинской трактовки. Когда статуя призывает его в последний раз помолиться перед низвержением в преисподнюю, Дон Жуан отвечает:

Для Бога не столько важен ритуал - молитва, - сколько истинная Вера, которая появилась у Дон Жуана, поэтому силы добра отстояли его и статуя командора, посланная Сатаной, проваливается без своей добычи.

Когда Дон Жуан осознает всё с ним произошедшее, звучат мотивы Агасфера, он желает себе наказание вечной жизнью, чтобы ощущение душевной муки было беспредельным:

Концовка пьесы неоднозначна - Дон Жуан влачит покаяние в одном из монастырей и там же умирает, окруженный братией. Но есть один момент, он так и не отказался от своей человеческой любви ради любви абстрактной, он так и не принял схиму. А все потому, что, если бы он стал монахом, его бы похоронили на монастырском кладбище, он же завещал похоронить себя рядом с донной Анной и командором...

Один из двух готических рассказов Алексея Константиновича, в которых действует французский посланник маркиз д'Юрфе. Оба эти рассказа, кроме рецензируемого это - "Встреча через триста лет" - написаны автором в оригинале на французском языке. При жизни автора "Семья Вурдалака" нигде не публиковалась и была переведена на русский только через 9 лет после его смерти в 1884 году Болеславом Маркевичем, тогда же и опубликована.

Толстой стал одним из первых писателей в мире, поднявших вампирскую тему. До него только британец Полидори выступил с рассказом "Вампир", да у нашего Александра Сергеевича было стихотворение, которое так и называлось "Вурдалак", помните?

Термин "вурдалак", предложенный Пушкиным, является искажением славянского слова "волкодлак", обозначавшего оборотня. Почитатели Стефани Майер будут страшно возмущены, заявив, что вампиры и оборотни - самые страшные враги и им - почитателям - это доподлинно известно. Но не будьте столь требовательны к нашим классикам XIX века, для них таких тонкостей, видимо, просто не существовало, все эти порождения "дремлющего разума, рождающего чудовищ", были для них одним миром мазаны.

Так Пушкин и Алексей Толстой своими произведениями способствовали закреплению слова "вурдалак" в русском языке в качестве синонима "вампира". Изображены вурдалаки у Толстого тоже крайне отвратительными и несимпатичными существами, которые, как им и полагается, должны наводить на читателя ужас и вызывать дрожь и страх.

Тогда еще не настали времена, когда некоторые писательницы с болезненно-извращенной психикой, типа Энн Райс и Стефани Майер, начнут романтизировать "живых мертвецов" и сочинять слезовыжимающие истории об особо выдающихся морально-этических качествах могильных кровососов. У Толстого порождения ада такие, каковыми им и подобает быть - страшные, жадные, пахнущие гнилью и смертью. Хотя тема любви здесь тоже присутствует, главный герой влюбляется в сербскую девушку Зденку когда она еще была человеком, а затем встречает её уже в образе вурдалачки, и надо признать, к его чести, все чувства у него испаряются в одну минуту, и он озабочен только одним - выбраться отсюда и спастись.

Местом действия своего "ужасного" рассказа Толстой выбирает Балканы, которые в его времена и еще долгие годы после считались у писателей Европы лучшим театром для расположения сюжетов, связанных с мистикой и демонологией. Вот только не совсем Алексей Константинович разобрался с транскрипцией сербских имен, и у него вместо сербов получились чехи, но это тонкости, на которые ни читатели старых времен, ни нынешние, особого внимания не обращают.

Рассказ получился довольно динамичным и зрелищным, темп колеблется между спокойным и быстрым, к концу ускоряясь прямо таки до prestissimo, концовка невероятно бурная с большим количеством омерзительных деталей и воплем бывшей возлюбленной "Твоя кровь - моя!"

Написал роман Алексей Константинович Толстой, это все и без меня знают, но вот в соавторы к нему вполне можно было бы определить Николая Михайловича Карамзина. А все потому, что трактовка исторической эпохи, в которой автор расположил действие своего романа, целиком списана с карамзинского IX тома "Истории государства Российского".

Образ самого Грозного и его времени слепил в том виде, в котором мы его сейчас себе представляем, именно создатель первого многотомного труда о русской истории. Толстой же профессиональным историком не был, но к историческим темам тяготел всегда, русская история Смутного времени и той поры, что ему предшествовала интересовала его особенно. Поэтому он с полным доверием отнесся к той трактовке периода, которую предлагал признанный на тот момент официально Карамзин.

О тяге Толстого к исторической теме говорит большое количество баллад, написанных на основе материалов из ранней русской истории, драматическая трилогия: "Смерть Иоанна Грозного", "Царь Фёдор Иоаннович" и "Царь Борис", сатирическое стихотворение "История государства Российского от Рюрика..." и, наконец, единственный роман, вышедший из-под его пера - "Князь Серебряный". Возможно, этот интерес к истории был заложен самим Пушкиным, известно, что 13-летний Леша присутствовал при чтении автором "Бориса Годунова" в доме Перовского, дяди будущего писателя.

Главному герою Толстой дает фамилию реально-существовавших в те времена бояр, чей род впоследствии пресекся, один из них был брянским воеводой. Во многих произведениях Алексея Константиновича можно узреть связь с родной для него брянской землей, в которой он и похоронен.

А вот имя-отчество ему дано Никита Романович, думаю, это не совпадение, так звали боярина Юрьева, родоначальника рода Романовых, унаследовавших российский трон. Возможно, таким образом Толстой хотел противопоставить "плохого" царя Грозного "хорошим" царям новой династии. Его же с Александром II, при котором писался роман, связывали дружеские узы - он был его другом детства, и роман свой читал до печати императору и его супруге в Зимнем дворце, за что был пожалован золотым памятным брелоком.

Итак, в плане исторической трактовки Толстой избрал толкование Карамзина, Грозный предстает у него тираном и самодуром, практически параноиком. Борьба Грозного с родовитым боярством, попытка создать ровный дворянский слой, подается как некая нероновщина, вульгарный деспотизм, неприкрытая "татарщина". Смутное время в его видении было прямым следствием процессов разрушения устоявшегося русского общества царем-тираном. Россию после таких потрясений могло ждать только глобальное потрясение, что и выразилось в событиях начала следующего века.

Поэтому и главные герои романа гибнут, и Дружина Морозов, и князь Серебряный (погибает на войне уже за пределами повествования), и опричник Афанасий Вяземский. А Елена Дмитриевна уходит в монастырь, удаляясь от мирской жизни. Так Толстой хотел показать гибель старой Руси, которую устроил ей царь-сатрап. Но роман при всей трагичности оставляет шанс обществу на выздоровление,в стране зреют новые силы, страна прирастает новыми территориями - один из ярких персонажей Иван Кольцо, сподвижник атамана Ермака.

Да и князь Серебряный, носящий имя первого Романова, возмущен бесчинствами, творимыми царем, но остается ему верен, что явный намек на преемственность - Романовы приняли власть над страной от Рюриковичей и распорядились ею более грамотно.

Сегодня далеко не все историки разделяют с Карамзиным и его последователями видение эпохи Грозного, сложность происходивших в обществе процессов не позволяет упрощать их и сводить все к личности самодержца. Да и не все так просто с этой личностью, он был далеко не однозначный персонаж истории, и не всем, дошедшим до нас свидетельствам о нем, следует доверять. И нельзя напрямую связывать события Смутного времени с царствованием Грозного, выводя одно из другого. Смутный период был классическим династическим кризисом, когда между большим количеством претендентов на освободившийся престол шла ярая борьба. Это было причиной смуты, а не отгремевшая за 30 лет до того опричнина.

Но роман Толстого в любом случае остается одним из самых ярких полотен в нашей отечественной исторической романистике. К сожалению, образ самого главного героя получился пресноват, но это компенсируется яркостью других персонажей. И следует отдать должное очень внимательному и вдумчивому отношению Толстого к фактическому историческому материалу - языку, нравам, быту, вооружению, одежде, кухне. Ведь он тщательно изучил не только труд Карамзина, но и книги Терещенко, Забелина, Костомарова, в которых подробно описывался быт той эпохи, а также сборники народных песен и баллад, собранных Киреевским и Сахаровым.

Совсем маленький рассказ Алексея Константиновича, наверное, это самое крохотное из его прозаических произведений. Да и рассказом, если честно, его назвать нельзя, скорее всего, это охотничий очерк. Отчего же я решил написать на него рецензию, видимо, потому что события, описанные в очерке, происходят где-то поблизости от тех мест, где я вырос.

Я уже писал в других рецензиях на произведения Толстого, что Алексей Константинович - мой земляк, что его родовое поместье находилось в 25 километрах от села, где живут мои родители, и где вырос я. А охотился он по всему Мглинскому уезду, который сегодня представлен четырьмя районами: Мглинским, Почепским и частично Жирятинским и Суражским. Правда, родовое поместье - Красный Рог - находилось на территории нынешнего Почепского района. Вот, недалеко от этого большого и красивого села и произошла маленькая, но диковинная история, описанная в очерке.

Лесничие графа нашли в лесу волчью нору, возле которой лежал труп убитой, скорее всего топором, волчицы. Охотиться в графском лесу без разрешения хозяина было запрещено, поэтому устроили следствие, однако виновника найти так и не удалось, но не это привлекло внимание писателя, а то, что в логове оказалось шесть только недавно прозревших волчат и... один лисёнок.

Алексей Константинович голову себе сломал, пытаясь объяснить такое чудо, и так и не смог найти удовлетворительного объяснения. Скорее всего, волчица завладела лисьей норой, что случается частенько, лис выгнала, а вот одного лисенка почему-то оставила и кормила вместе со своими волчатами. А может быть, предполагает писатель, она оставила всех лисят, и было их сначала несколько, она их кормила и потихоньку кушала - очень удобно, не надо на охоту ходить, просто последней повезло - волчица не успела её съесть.

А с другой стороны известно же несколько случаев, когда волчицы вскармливали человеческих детенышей, не причиняя им никакого вреда. Может быть дело в том, что у волчиц материнский инстинкт превалирует над хищническим, если это так, это лучше всего объяснило бы случай, описанный Толстым.

Эта романтическая новелла с мистическим отливом является частью романа "Стебеловский", над которым Алексей Константинович работал в 40-е годы, но так и не закончил его. А вот рабочие материалы остались, так и появилась новелла "Амена".

Эта аллегоричное произведение, вариация, предложенная Толстым, на одну из самых старых и разработанных тем мировой литературы - судьба изгоя, обреченного на вечную жизнь. В то время, как бессмертие всегда было одним из самых заповедных и дерзких мечтаний человека, в христианской традиции оно подавалось как суровое и изысканное наказание.

Такова судьба самого известного персонажа, влачащего вынужденное бессмертие, - Агасфера, более известного под нетолерантным на сегодняшний день прозвищем "Вечный жид". Он отбывает вечность за грубость к Христу, когда тот шел на Голгофу. Про Агасфера все знают, а вот про то, что такая же судьба и у Каина, первого в истории братоубийцы, многие уже подзабыли.

Традиция эта связана не только с христианством, античность тоже ею обладала, её можно услышать в мифах о Прометее и Сизифе. В средневековье тема зазвучала легендами о Тангейзере и Летучем голландце.

В каждом из этих случаев бессмертие есть наказание за некий грех или проступок, не исключение и герой новеллы Толстого. Он влачит свой жребий за предательство лучшего друга, любимой, а главное - веры Христовой.

Во времена императора Максимиана (285-305 гг.) жили в Риме два друга - христиане Виктор и Амвросий. У первого была сестра, она была невестой второго. При довольно запутанных обстоятельствах (не буду объяснять, читайте сами) Виктор попадает в тюрьму, в разгаре гонения на христиан, а Амвросий встречает странную греческую девушку Амену (Анадиомену).

Он полностью попадает под её влияние, и, думая, что творит добро, ввергает в тюрьму невесту, затем публично отрекается от христианства (думая, что понарошку), впадает в разгул с друзьями и родственниками Амены.

Прозревает он только когда Виктора с сестрой выводят на арену Колизея, их ждет участь быть разорванными дикими зверями. Вот тут и открывается вся правда, но Амена отвергает все обвинения в свой адрес и доказывает, что всё, что творил Амвросий, он делал по собственной доброй воле.

Толстой хотел показать сложности перехода человека от языческой веры к христианству, как старые традиции и боги тянут назад. Ведь Амена никто иная как Афродита. Амена сокращенный вариант Анадиомены, которая переводится с древнегреческого - рожденная из пены, а это один из эпитетов богини любви. и её друзья и родственники, которые составляли Амвросию компанию в его загулах, соответствуют описанию внешности других греческих богов.

Но это не все аллегории новеллы, имена друзей тоже очень говорящие: Виктор, оставшийся верным своей религии, - это "победитель", а Амвросий переводится как "неумирающий". Вот он и был наказан за предательство друзей и веры по имени своему - гнетущим бессмертием. А на щеке у него зияла страшная рана - след от укуса (или поцелуя) прекрасной и ужасной одновременно - Афродиты.

Это просто огонь, ребята, чистый огонь!
Зря, зря я так боялась подступиться к этой книге, боялась скуки и путаницы в интригах. Это, наверное, самое большое открытие последних месяцев для меня.
В текст окунаешься с головой, сразу же и безоговорочно, во все неурядицы, во всё происходящее; начинаешь болеть сердцем за многих, а за Никиту Романовича Серебряного - особенно, ведь пропадет же, болезный.
Но при всем при том, "Князь Серебряный", в первую очередь, не просто роман - исторический ли, приключенческий, - не просто попытка обрисовать значимые фигуры, не что-нибудь, а именно что гимн русскому сердцу. По крайней мере, так видится это мне.

Роман написан прекрасным, поэтичным и живым языком, таким чудесным, журчащим, что я снова вспомнила, как люблю нашу родную словесность. Певучий, живой, ласковый, озорной - это язык русского человека, красивый и игривый. И столько в нем любви ко всему миру! В присказках, поговорках, шутках и песнях. И любовь эта сквозит из всего текста, несмотря на то, что поднимаются в нем мрачные и горькие темы, поток этой нежности выливается на тебя, так что потом самому хочется отдавать ее окружающим.
Русь и народ ее нарисованы так ярко и с такой душою, что поднимается болезненная патриотическая волна, поджимает к горлу, и ты думаешь не о том, что сейчас все плохо, но о том, какое у нас прошлое, какие основы и истоки, какой менталитет у русского человека. Да и слово-то "менталитет" сюда кажется неправильным, это то самое сердце, самое что ни на есть живое, сильное, гордое, бьющееся.
Конечно, на страницах показано много людей плохих, жалких, уродливых, но все равно, все равно, что бы вы ни говорили, как бы ни тыкали в Малюту или в Басманова в качестве примера, есть оно, это общее сердце. Чистое. Потому что во всех есть какие-то проблески этой чистоты. Кровопийца Малюта душой мается за сына; в жеманном Федьке Басманове проглядывают иногда мужественные и человечные черты; Вяземский страдает такой больной русской любовью, что волей-неволей жалеешь его.
И если хотите послушать, как бьется это общее сердце - приложите ухо к груди князя Серебряного, Никиты Романовича.
И хоть показано время смутное, мрачное, страшное, все равно, книга почему-то оставила впечатление оставила самое светлое. Может потому, что многое наверняка было идеализировано. Возможно. Только вот это сделано не для чего-нибудь, не чтобы покривить душой и показать что-то, чего нету и в помине; это - просто авторская попытка счистить немного грязи с монеты, которая внутри-то действительно такая сияющая, как он рисует. Просто многие без его помощи могли бы блеска-то и не углядеть.
Образы, нарисованные автором, красивы все, даже портреты тех, кто уродлив и отвратителен: красивы тем, насколько живыми и настоящими они кажутся.
Никита Романович, храбрый сердцем князь, горячая голова - его просто обнять и плакать. Такой он чудесный, ясноокий добрый молодец, который ради правды да в борьбе за справедливость душой не покривит даже перед лицом смерти. Который, не моргнув глазом, пойдет на верную гибель, если так велит его совесть. Который верует чистой верой и в Бога, и в царя, и в людей.
Дружина Морозов, Максим Скуратов и Васька Перстень - тоже чистые и хорошие люди, сильные, со стержнем внутри. Прикипаешь сердцем к каждому, понимаешь, что не одинок Никита Романович в своем деле.
Многие другие характеры очень неоднозначны. И Басманов, и сам государь Иван Васильевич, и разные скользкие типы, все они выписаны широкими мазками: и плохими, и хорошими, и темными, и яркими - мол, ты, читатель, сам погляди и сам суд верши, не буду я вместо тебя людей делить на грешных и праведных.
А там поделить-то ой как сложно. Может, потому что книжка хорошая, непростая?..

P.S. Очень мне жаль, что у романа здесь меньше трех сотен читателей и всего десяток рецензий, и те в полстрочки. Потому что роман абсолютно прекрасен и на удивление увлекателен при глубокой смысловой наполненности.
Не поленитесь приобщиться.

И у страха есть своя эволюция. Например, на премьере фильма "Изгоняющий дьявола", как писали, люди сходили с ума от страха. Сейчас мы все стали такими храбрыми и, если правильнее выразиться, искушенными, что я даже представить себе не могу, что надо показать, чтобы вызвало такую массовую панику...
Также дело обстоит и с "Упырем". Когда-то страшно, сейчас - наивно. Но только от этого произведение хуже не становится. Во-первых, сюжет все равно интересен. Не хуже, чем у современных страшилок. Во-вторых, язык. Тут даже и говорить нечего, большинству современных писателей до Алексея Константиновича далеко. И главное - непередаваемая атмосфера, одновременно нежная и таинственная, какую умеют создавать только настоящие писатели. А сейчас таких немного.
Я пока не читала отзывы на "Упыря", но, думаю, что произведение могло не понравится именно этой наивностью, старомодностью, языком, который кому-то сейчас покажется излишне витиеватым. Но то, что Толстого читают до сих пор все же о многом говорит.
Так каким же должно быть произведение, чтобы понравиться современному читателю?
Наши дни. Светская тусовка.Молодой человек, главный герой, замечает в углу молчаливого седого юношу в черном кожаном плаще, из-под которого торчит странного вида оружие. Юноша с фанатичным блеском в глазах указывает герою на странную семью: очень красивую мачеху с таким же невероятно красивым кавалером. Падчерица бледна, скромна и красива живой и нежной красотой.
В итоге седой юноша оказывается охотником на вампиров, мачеха с кавалером, естественно, вампирами. И герой с прекрасной падчерицой занимаются безудержным сексом, после чего она переодевается в костюм из латекса, они присоединяются к седому юноше и громят вампиров по всей Земле. Нюансы могут быть разными. Обязательна только красота, кожаный плащ и черный латекс.

В течение последних нескольких месяцев вампирская тематика часто встречалась мне в литературе. Конечно, не могла я обойти стороной и "вампирского" представителя от русской классики. Сборник, в составе которого я читала "Упырь", стоит на моей книжной полке вот уже лет 15, и за это время единственным произведением, которое я из него прочитала, было "Князь Серебряный". Виновник же данного отзыва никогда раньше меня не интересовал. Не любила я мистику и ужасы в любом проявлении, даже классическом. Но со временем мой взгляд на подобную литературу начал меняться, и я заинтересовалась мрачными, готическими историями. Проводником в мир классической мистики стал для меня Джозеф Шеридан Ле Фаню. И хотя я не могу сказать, что впечатления от повести Толстого были идентичными, но всё же мне понравилось.

Само построение сюжета оказалось для меня необычным: сразу несколько историй в одной. Сначала кажется, что события чересчур нагромождены, но постепенно все они выстраиваются в одну логичную линию. А начинается всё со знакомства Руневского, главного героя, на балу со странным молодым человеком, который заявляет, что некоторые из присутствующих являются... упырями! Заявление нового знакомого кажется поначалу кажется герою совершенной нелепостью, но постепенно, наблюдая за предполагаемыми упырями, он начинает замечать всё больше и больше странностей.

Вообще сюжет произведения очень насыщенный. Вместе с героями мы даже перенесёмся в Италию и окажемся свидетелями самых невероятных событий. И конечно, здесь есть место для милой и невинной романтической истории между Руневским и Дашей, что придаёт повести особый шарм.

Не могу сказать, что "Упырь" произвёл на меня такое же яркое впечатление, как, например, "Кармилла" Ле Фаню, но я рада, что прочитала это атмосферное произведение с увлекательным и довольно жутким сюжетом.