Что я любил

"Помнишь,ты сказал мне,что у меня дивной красоты колени?Мне никогда не нравились мои колени.Честно говоря, я считала их просто уродливыми.Но твои глаза замечательным образом изменили их.И не знаю, увидимся мы или нет,но всю оставшуюся жизнь я проживу с сознанием того,что у меня дивной красоты колени."

слушай, а жена этого Векслера, она как, перспективный вариант или вечная мерзлота?

Немцы называют эту заразу Zeitgeist. Болезнь носится в воздухе и нашептывает своим жертвам: "Бейся в истерике! Мори себя голодом! Ешь! Убивай!" Вайолет пытается ухватить идеи, которые ветерками гуляют в головах, а потом остаются шрамами на земной поверхности. Но каким образом эти бациллы извне проникают внутрь, не ясно до сих пор. Их переносчиками могут быть образы, язык, чувства и еще что-то, чему я не знаю названия, но что существует между нами.

К врачам его было не загнать! Только и знал, что пить, курить и вариться в собственной тоске, а я до сих пор считаю, что ему надо было быть жестче, крепче, злее, подлее, в конце концов, но только не задыхаться от чувства вселенской вины, будь она проклята.

Несмотря на сиюминутную достоверность и осязаемость деталей, и в самих предметах, и в картинах присутствовала какая-то отвлеченность, безысходная пустота, сопутствующая непостижимой бренности бытия — когда вдруг понимаешь, что даже если собрать каждый крошечный осколок, каждый фрагментик жизни, если тщательно просеять всю эту гигантскую груду, чтобы извлечь и сохранить всякую крупицу смысла, все равно не удастся заново сложить из этого целую жизнь.

В какой-то мере мы все несем на себе печать радостей или горестей своих родителей. Их чувства впечатаны в нас, как хромосомный набор или гены.

Прошлое стоит перед глазами удивительно ярко. А вот настоящее пострадало. Мутная наволочь мало-помалу затягивает облик тех, кто из моего прошлого перекочевал в настоящее. Я сперва никак не мог с этим смириться, но потом, поговорив с докторами и товарищами по несчастью, понял, что ничего из ряда вон выходящего со мной не происходит.

— Забвение — такая же неотъемлемая часть жизни, как и память, — сказал я. — Человеку свойственно забывать.
Люсиль повернулась ко мне:
— Но если человек забывает, он же может не помнить, что он что-то забыл, верно? Значит, помнить, что ты что-то забыл, и забывать — это не одно и то же.

— Значит, вы согласны, что роман — это чемоданчик, который может вместить в себя все, что угодно?