Мы. Рассказы

Всякий подлинный поэт – непременно Колумб. Америка и до Колумба существовала века, но только Колумб сумел отыскать ее.

Но, дорогие, надо же сколько-нибудь думать, это очень помогает.

Это потому, что никто не «один», но «один из». Мы так одинаковы…

Они ушли в леса. Они учились там - у деревьев, зверей, птиц, цветов, солнца. Они обросли шерстью, но зато под шерстью сберегли горячую, красную кровь. С вами хуже: вы обросли цифрами, по вас цифры ползают, как вши. Надо с вас содрать все и выгнать голыми в леса. Пусть научатся дрожать от страха, от радости, от бешеного гнева, от холода, пусть молятся огню.

На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение неразложимый иррациональный член.

...и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты – грамм и почувствовать себя миллионной долей тонны…

- А счастье... Что же? Ведь желания - мучительны, не так ли? И ясно: счастье - когда нет уже никаких желаний, нет ни одного... Какая ошибка, какой нелепый предрассудок, что мы до сих пор перед счастьем - ставим или знак плюс, перед абсолютным счастьем - конечно минус - божественный минус
Я - помню - растерянно пробормотал:
- Абсолютный минус - двести семьдесят три градуса...
- Минус двести семьдесят три - именно. Немного прохладно, но разве это-то самое и не доказывает, что мы - на вершине.

Вы, конечно, правы: я – неблагоразумен, я – болен, у меня – душа, я – микроб. Но разве цветение – не болезнь? Разве не больно, когда лопается почка? И не думаете ли вы, что сперматозоид – страшнейший из микробов?

Человек - как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать...

Нoжницы-губы свeркали, улыбaяcь.
— Плoхo вaше дeло! Пo-видимому, у вас образовалась душа.
Душа? Это странное, древнее, давно забытое слово.
Мы говoрили инoгда «душа в душу», «равнoдушный», «душегуб», но душа...
— Это… oчeнь oпасно, — пролепетал я.
— Нeизлечимo, — отрезали ножницы.