Коронация

У нас в России человеку легче всего спрятаться за мундиром.

Отлично знаю по собственному опыту, что в минуту тяжких нравственных страданий нет лучшего средства, чем исполнение светских обязанностей. Помогает держать себя в руках.

А я давно понял: жизнь есть не что иное как хаос. Нет в ней никакого порядка, и правил тоже нет.

То и дело повисали протяженные паузы, верное свидетельство провалившегося вечера.

Все терпеливо ждали, пока он совладает с собой - августейшие особы снисходительны к простым смертным, не обладающим их сверхъествественной выдержкой.

Мы славно помолчали.

Хороший дом, содержащийся в идеальном порядке, всегда видно по тому, одинаковое ли время в нем показывают часы в разных комнатах. Это вам скажет любой опытный дворецкий.

Когда лицо низменного происхождения питает недопустимые мечты в отношении особы высшего порядка, это прискорбно и даже, может быть, возмутительно, но не столь уж опасно, потому что, как говорится, бодливой корове Бог рогов не дал. Но увлечённость в обратном направлении, нацеленная не снизу вверх, а сверху вниз чревата нешуточными осложнениями.

Прислуживают, сударь, в ресторане, а августейшей семье служат.

" Настоящий дворецкий знает, что его служба - не должность, а образ жизни. Не бывает так,что с утра до вечера ты дворецкий, а после вернулся и стал просто Афанасием Зюкиным. Дворецкий - это как дворянин, и корень тот же, только у нас к себе строгости больше, чем у дворянства. Зато и цена нам большая. "

Чем меньше человек повышает голос, тем больше к нему прислушиваются и лучше его слышат.

— Жизнь такая странная. Ужасное и прекрасное рядом. Я никогда не чувствовала себя такой несчастной и такой счастливой. Я чудовище, да?

Править, как и жить, надобно легко и радостно, судьба таких любит. А кто сам на себя беду накликает, к тому она тучей валит. У нас и без того государство не очень-то веселое, а если еще и государь этак каркать станет…

Настойчивость - отличный фундамент для развития характера.

Пока ехали от вокзала через весь город, я составил себе о Москве первое впечатление. Город оказался еще менее цивилизованным, чем я ожидал - никакого сравнения с Петербургом. Улицы узки, бессмысленно изогнуты, дома убоги, публика неряшлива и провинциальна.

Он заговорил сдержанней и печальней. – Я не согласен с вами в том, что всё кроме любви неважно. Есть вещи более существенные, чем любовь. Пожалуй, это главный урок, к-который я извлёк из своей жизни.
Ксения Георгиевна звенящим голосом сказала:
– Эраст Петрович, вы были у жизни плохим учеником.

Быть рождённым в царствующем доме – особая судьба. Дающая небывалые привилегии, но и требующая готовности к небывалым жертвам.

Это была очень странная шайка. Шайка вымогателей и убийц, в которой царствовала любовь.

Править, как и жить, надо легко и радостно. Судьба таких любит.